Черепашки-ниндзя против Тренидатов

-   Я тоже что-то придумала, - подмигнула черепашкам Эйприл. - Я привезу вам вечером кинокамеру, мы установим ее напротив картины. Вы сможете заснять на пленку все, что угодно.

-   Заранее огромное спасибо, Эйприл, - побла­годарил Леонардо.

-   А теперь я спешу, - сказала девушка, посмо­трев на часы. - Пока, ребята.

-   Пока Эйприл, - ответили черепашки.

  И они направились с Ником Кортези, а Эйприл побежала к машине.

  Черепашки поднялись на второй этаж и пошли к тому месту, где висела картина в тот день, когда ее пытались похитить Шредер и его помощники Хряк и Гнюс. Они подошли ближе и заметили, что картина несколько потускнела, но при Нике никто ничего не сказал. Черепашки молчали не потому, что не доверяли старому охраннику, а по­тому, что считали лишним посвящать его в свои проблемы. Да Ник, наверное, и сам понял, что черепашки стесняются при нем говорить.

-   Ладно, ребята, - сказал он. - Оставайтесь здесь, а мне нужно по службе. Если что, разыщите. Пока, встретимся немного позже.

  И он ушел, оставив черепашек одних.

-   Вы заметили? - тихо сказал Рафаэль, стре­ляя глазами вокруг.

-   Что она потемнела? - спросил Донателло.

-   Значит, ты тоже это заметил, - обрадовался Рафаэль.

-   А что, если это просто при ярком свете такой эффект? - спросил Леонардо. - Мы же видели ее в темноте.

-   Не думаю, - не согласился Рафаэль. - Здесь что-то не то. Обязательно нужно будет сказать об этом учителю Сплинтеру.

  До конца дня черепашки просидели в музее, несколько в стороне от картины, чтобы не мешать сновавшим полицейским.

  В шесть часов вечера все работы в музее пре­кратились, и охрана закрыла помещения. Черепа­шек лейтенант препоручил Нику Кортези и преду­предил, чтобы они вели себя хорошо, потому что он и так превысил свои полномочия.

  А в половине восьмого приехала Эйприл, привез­ла черепашкам еще горячую пиццу и кинокамеру. Она рассказала Микеланджело, как следует ей пользоваться, и помогла установить на штативе напротив картины, пообещала позвонить и уехала. Черепашки снова остались одни. К ним пару раз подходил Ник Кортези, но разговор не вязался, и Ник уходил. А черепашки оставались и тоже молчали, потому что не знали, как себя нужно вести, когда следишь не за преступниками, а за простой картиной.

  Было около одиннадцати, когда Донателло, Леонардо и Микеланджело начали зевать.

-   Ладно, ребята, - сказал Донателло. - Картина как картина. Согласитесь, что она так отпечаталась в мозгах, что теперь будет сниться нам каждую ночь до конца дней.

-   Ну ты скажешь, - не согласился Микеланджело.

-   А что, - сказал Донателло. - Лично я запомнил ее до самой мельчайшей точечки.

  Только Рафаэль молчал и продолжал внимательно смотреть на картину.

-   Рафаэль, - попытался отвлечь его Донателло. - Ты что, захотел испортить себе глаза?

-   Нет, - подсказал Микеланджело. - Просто у него возникло желание проделать в ней дырки взглядом.

-   А мне не до шуток, - серьезно ответил Рафаэль. - Вы что, уже забыли, что сказал учи­тель Сплинтер?

-   Мы не забыли, - ответил Леонардо. - Но хо­телось бы и отдохнуть, набраться сил. Куда она денется до утра? Тем более, ты слышал, что сказал Ник? Охрана музея удвоена. И это только внутри. А снаружи?

-   Но нас учитель Сплинтер просил не охрану считать, а следить за картиной, - настаивал Рафаэль.

-   Вот и последи, - пробормотал сквозь сон Донателло. - А потом мы тебя сменим.

  Микеланджело уже тоже тихо сопел рядом с Донателло. У Леонардо также слипались глаза. И только Рафаэль оставался непреклонным и не поддавался сну, хотя всю прошлую ночь не сомк­нул глаз, находясь под пристальным наблюдением тренидатов. Он продолжал внимательно смотреть на картину и старался не сводить с нее глаз.

-   Ладно, сони, дрыхните, - пробормотал он.­ - Скоро я вас разбужу.

  А тем временем стрелки часов уже приближа­лись к полуночи. Музей был окутан такой тишиной, что было слышно, как свищет ветер за толстыми бетонными стенами.

-   Динь-дон, динь-дон, - пробили полночь му­зейные часы.

  Рафаэль от неожиданного звука даже вздрогнул и невольно посмотрел в ту сторону, откуда он доно­сился. А когда снова повернулся к картине, то не узнал ее. Картина равномерно и быстро начала темнеть. От неожиданности Рафаэль даже рот от­крыл. Он не стал тревожить сон друзей только потому, что подумал, будто это галлюцинация от усталости. Он стал протирать лапами глаза, а когда опять посмотрел на картину...

-   А-а-а!! - закричал Рафаэль и попятился прочь от картины.

  Его крик разбудил остальных черепашек. Они подхватились и бросали непонимающие взгляды то на отпрянувшего в сторону Рафаэля, то на стену, где висела картина. Она стала просто черным квадратом, потому что изображение замка исчезло, а сам квадрат стал увеличиваться, будто кто-то надувал воздушный шар.

-   Вот так картинка-а, - пробормотал Донател­ло. - Микеланджело! Включай поскорей кинокамеру.

-   Сейчас, - ответил тот и поспешил к штативу.