Черепашки-ниндзя против Злобного Крага

В этом поединке волшебная сила оружия уже не имела значения — его исход решала только ловкость и мастерство воина. Очень скоро Микеланджело убедился, что из Крага не получился хороший боец — узурпатор так и не научился владеть мечом, полагаясь исключительно на его чудо-действенную силу.

Улучив момент, Краг сделал глубокий выпад, желая пронзить Микеланджело в сердце. Но ловкий — ниндзя не отбил этот выпад легким движением меча, а увернулся слегка в сторону и склонился правым плечом вперед. Противники сошлись совсем близко. В лицо Микеланджело пахнуло смрадным дыханием узурпатора. В следующее мгновение черепашка взмахнул белым мечом и нанес решительный удар.

Последнее, что увидел в своей жизни Краг — блеск белой молнии перед глазами. Через секунду меч Микеланджело снес го­лову узурпатора с плеч. Выпавший из рук Крага черный меч рассыпался в прах. Белый меч в руках Микеланджело вспыхнул ослепительным огнем, а затем развеялся в пепел.

С волшебством покончено, — сказал Грегори, подходя к своему спасителю и прижимаясь к его плечу. — Спасибо тебе за все, Микеланджело.

—                  Не за что, — ответил отважный чере­пашка. — Не так уж и страшен оказался этот черный меч. Люди сами наделили его большими свойствами, чем тот обладал на самом деле. У страха глаза велики.

Он повернулся, чтобы идти к воротам замка.

—                  Ответь мне, пожалуйста, Микеландже­ло. ради кого ты и твои друзья все это дела­ете? — спросил его умбрийский принц. — По­чему вы не остались в своем времени,  в своей стране?

—                  Ряди себя, — спокойно ответил ниндзя. — Я и мои друзья не сможем жить спо­койно, зная, что кому-то на свете плохо, что кто-то страдает и нуждается в моей по­мощи. Мы не сможем жить спокойно, зная, что могли кому-то помочь и не помогли.

—                  Он сказал точно, — кивнул Леонардо. — Мне к этому нечего добавить.

-                     Но ведь вы же не всемогущи! — вос­кликнув Грегори. — Есть преграды, кото­рые даже вам не преодолеть.

Ты пряв, — кивнул Рафаэль. — И нам частенько приходилось сталкиваться с та­кими преградами. И я знаю, что мы еще неоднократно столкнемся с ними. Но там, где беспомощны сила и удаль, помогут на­ходчивость и сноровка. А там, где бессильны находчивость и сноровка, помогут вер­ные друзья. Их у нас достаточно, потому что и мы умеем быть хорошими друзьями.

—                  Но, может, пришла пора удалиться вам на покой, — предложил Грегори. — Отчего бы вам не подумать всерьез о моем предложении остаться здесь со мной, с Клер и герцогиней Каледийской?

—                  Мы счастливы, что живем так, а не иначе. И мы не будем счастливы, если за­живем иначе. — ответил Донателло.

—                  Понятно. — кивнул Грегори. — Но знайте, что двумя верными друзьями у вас на этом свете стало больше. Я имею в виду себя и Клер.

—                  Мы всегда будем иметь это в виду. — пообещал Микеланджело. — Если нам по­требуется ваша помощь, мы, не колеблясь, обратимся к вам.

Битва под стенами замка достигла апо­гея. Лязг оружия, крики людей и конское ржание перекрывали звуки рогов и грохот барабанов, подстрекавших наемников к бою. Но лишившись в одночасье своего властелина, вражеское войско на глазах ут­рачивало боеспособность.

Когда сражение подходило к концу, вечернее солнце окрасило небо закатным пурпуром. Из-за этого света холмы и рав­нины казались окровавленными. Разроз­ненные отряды наемников спешно отступа­ли к границам герцогства, унося с собой воспоминания о гневе и ярости каледийцев.

Микеланджело дал приказ не преследо­вать их. Победа над вражескими полчищами была очевидной.

Умбрийский принц и черепашки-ниндзя возвращались к воротам Каледийского замка с поля боя, не ощущая от усталости ни скорби, ни радости.

У ворот победителей ожидали герцогиня Каледийская, Клер и множество простого народа, который, приветствовал их радост­ными криками.

Вечером следующего дня павшие в кро­вопролитном сражении воины были сложе­ны в курган и подожжены.

После этого в большом зале замка был дан пир в честь победы. Король Лек попросил прощения у гостеприимной хозяйки за то, что не сможет почтить своим присутст­вием пир.

Мы — дети подземелья, — сказал он. — Непривычно нам не ощущать над головой толстых каменных сводов. Все, что я считал нужным сказать Клер и Грегори, я уже сказал. С вашего позволения, я откла­нялся бы.

Герцогиня Каледийская не смела его за­держивать. За праздничным столом она сиделя между Грегори и Клер. Микаланджело сидел по правую руку от умбрийского принца. Когда празднование было в разга­ре. Грегори спросил у него:

—                  Не считаешь ли ты, что нам следовало бы поскорее отправиться в Умбрию? Там сейчас царит анархия. Отряды привержен­цев Крага бесчинствуют, жгут деревни и убивают мирных жителей. Этому пора по­ложить конец. Герцогиня и наши союзни­ки согласны предоставить мне свои войска для наведения порядка в моей родной стра­не. Я бы просил тебя, Микеланджело, возглавить эту армию.