Черная полоса "СПАРТАКА"

Для этого каждый решил провести по одной показательной операции. Первак с пятой попытки привез недорогого Видича, Смоленцев — с первой, но — Кавенаги. Позже Федун полностью возьмет ответственность за последнего на себя, дескать, важно было сделать «знаковую покупку», показав миру, что в «Спартак» пришли серьезные люди.

При всей противоречивости Первака, имевшего неоднозначный биографический шлейф, не чуждого грубости и выпивке, заставлявшего всех, кто рядом, входить в эту круговую поруку (ты что, не с нами?), человек он прямой и конкретный. Ему некогда танцевать клиента. Вся его дипломатия и юриспруденция сводились к наезду. Это было в первые дни моей работы в клубе. Увольняя очередного из сотрудников червиченковского призыва, в присутствии троих «опорников» из числа подчиненных (больше в три опорника не играли), Юрий Михайлович, дыхнул на него дорогим перегаром и выдал: «Сейчас ты собираешь манатки, пишешь заявление и бегом на х… отсюда! Понял?! Бегом, я сказал! Попробуешь нас «нагнуть» — я тебя так нагну!»

Сотрудник испуганно ретировался. В кабинете повисла странная пауза. Демонстрация силы удалась. Рогозин вскоре на всякий случай из опорников перешел в опричники, по ту сторону кнута. Впрочем, он и так был в связке с Михалычем. Мы с Жекой остались по другую, поскольку были «опорниками» другого «тренера».

Диагноз Рогозина подтвердился, когда, вмешиваясь в работу абсолютно всех служб, кроме курьерской, Рогозин в жесткой форме и на повышенных тонах стал учить жизни начальника команды, главного менеджера, администраторов, юристов, сотрудниц международного отдела и т.д. Причем речь шла не о требовательности руководителя, а всего лишь о грубости психически неуравновешенного человека. Естественно, больше всего доставалось коммерсантам и бухгалтерам, потому что по должности Рогозин был (если что) коммерческим директором. Все очень скоро узнали, чьи «глаза и уши» учат их жить и работать, и терпели. Женщины пускали слезу, мужчины тихо матерились в коридоре. Первак мог неделями уходить в отпуск. По здоровью. Печать, право подписи и формальное руководство оставалось за Ельчаниновым. Молодой мажор-провинциал, сын какого-то губернатора или мэра — не важно. Вот душа-человек! Вечно весел, свеж, всегда в новом галстуке при модном костюме и каждое утро со свежими впечатлениями от посещения очередного крутого места в столице. Москву он не «нагибал», «не покорял» — он ее смаковал. Может, и до сих пор смакует. Молодца! Побольше бы таких адекватных сибаритов. Ему хорошо — и всем радость. За ним числилась организационно-структурная и хозяйственная часть. Шла она как-то сама собой. А значит, работал он хорошо. По крайней мере, автобусы по пути на игру при Максе не ломались.

Но «любимой женой» Первак назначил Рогозина. Человека без определенного места жительства и занятий. У него не было латвийского гражданства, зато было много проблем. Кстати, этим же летом в «Спартаке» появился и двойник Рогозина — Игорь Клесов. (В этом месте бывших спартаковских футболистов должно передернуть.) Представьте себе, тоже русский, тоже из Риги и без гражданства, также Игорь Анатольевич и даже 1965 года рождения. Но это мелочи. Главное, с таким же самомнением. Ребята-футболисты и так уже в разных интервью упоминали его светлое имя. Прозвище, которым они его наградили, говорит само за себя — Берия. Говорят, подсматривал, подслушивал, стучал, штрафовал. Не знаю, меня это не касалось. Может быть, он выступал в заранее определенной ему роли злого следователя, создавая темный фон для светлого образа доброго главного тренера. Может, просто старался отработать космическую зарплату, врать не буду. Не исключено, что он все делал по большому счету логично, ибо футболистам палец в рот не клади. Все-таки у нас еще не западный футбольный менталитет. Доверяй, да проверяй. Но то, что он был недружелюбен и брал на себя больше, чем положено, подтвержу. В общем, клон Рогозина был и в Тарасовке. И тем, кто одинаково много времени проводил в офисе и в команде, отдохнуть от имени Игорь Анатольевич не удавалось. Особенно страдал Валерий Жиляев. Его эти горячие рижские парни особенно доставали. Он был их боксерской грушей. Морально, разумеется.

Но вернемся в офис. Там же Рогозин! По словам осведомленных людей, предыдущий клуб в Латвии, в котором он был целым президентом, разорился. Расчетные деньги игрокам ему пришлось заплатить, продав почти все, что было. И вот этот талантливый финансист и менеджер стал правой рукой Первака. Никто не искал компрометирующие Рогозина слухи. Они его почему-то опережали. В первые же дни один из футболистов, знавший его по Латвии, недоуменно воскликнул: «А этот-то что здесь делает?! Теперь сюда все разваливать приехал?» Его рассказ поверг всех в шок.