Черная полоса "СПАРТАКА"

Кто предложил кандидатуру Сергея Шавло, я не знаю. Догадываюсь, естественно, но не присутствовал при этом. Когда спросили мое мнение — поддержал. А что? Бывшая звезда, символ для болельщиков, тихий и послушный Сергей Дмитриевич был полной противоположностью предшественнику. К тому моменту Федун стал все больше внимания уделять команде, поэтому терпеть Первака более не было смысла. Представительская функция нового гендиректора была налицо. Важно также было то, что теперь в фактическом руководстве клуба собрались жители одного кабинета — спортивного отдела: Смоленцев, Шавло и Федотов. Жили они с виду дружно, «подстав» не ожидалось. Кто бы знал, чем все обернется! Еще не забылось то время, когда Сергея, тренера-селекционера, пусть и со славным прошлым, мог любой Рогозин в коридоре хлопнуть по плечу и с барской улыбкой спросить: «Как дела, Серега?!» И ведь прикольно, наверное, было в душе от того, что сам великий футболист прошлого Шавло тушуется и, не находя ответа, прячется в неловкой улыбке. Тогда другие были хозяевами жизни в «Спартаке». Еще свежи в памяти клубные праздники — единственное место, где все проявляются как на ладони. Помню на одном из дней рождения мы как-то хорошо и по-простому поговорили. Да и потом общались с удовольствием. Признаюсь, я не скрывал свой пиетет к этому человеку. И мне было неловко за то, что ему было неловко. Тогда он еще ходил на работу один. Без жены. Так же в одиночестве, как и все офисные, приехал Сергей в Тарасовку на новогодний праздник-2005. Был прекрасный вечер, великолепный стол, развлекательная программа с фейерверком по окончании. Все во главе с Перваком были счастливы. Только Шавло грустил о чем-то. Мне все время казалось, что он стесняется своего нынешнего этапа в карьере. Может, так и было. Я оказался с ним рядом за столиком и, как мог, старался подключить его настроение к общему напряжению. Хотя напряжения как раз никакого не было. Он постарался улыбнуться, немного выпив, повеселел. По лицу было видно, что он благодарен за компанию, за то, что не бросил. Мы, как мне показалось, еще больше сдружились.

Не знаю, за какие перемены в новом году поднимал бокал Шавло, но действительность, похоже, превзошла самые смелые его ожидания. Получив новое назначение, Сергей Дмитриевич впал в ступор. Он напоролся на то, за что боролся. Он мог сказать лишь то, что мы ему вкладывали в уста, одеться только в то что ему предлагалось, мог, наверное, из окна выпрыгнуть, если б мы ему это посоветовали в первые дни нечаянного «воцарения». Из глубины своего ступора он смотрел в глаза кротко и доверчиво. «Принимал» Шавло в генеральные директоры я. Потому что повязал на шею алый клубный галстук для фото на сайт. (У него руки дрожали от перевозбуждения.) Мы дорабатывали сброшенный «сверху» революционный пресс-релиз, ставили его на сайт, думали о светлом будущем и чувствовали себя демократами, победившими в августе 1991-го. Вот только руки у новоявленного «президента» дрожали, как у гэкачепистов. Здесь как-то не стыковалось. Но я эти глупости отгонял. Революция дурманит запахом весны. А кого-то — вкусом крови.

В принципе было понятно, что Шавло не оратор и не организатор. Но хотелось верить в лучшее. Шефство всем миром — вот девиз, с которым мы работали над светлым образом Сергея Дмитриевича. На выездах у нас с ним была традиция ездить в день игры на экскурсию по городу. Принимающая сторона, будь то в Перми или Казани, одинаково уважительно относилась к Сергею Дмитриевичу. И я не мог отказать генеральному в просьбе составить компанию. Это было похоже на дружбу. Да и о деле поговорить успевали.

Так постепенно Сергей Шавло сбросил с себя оцепенение нового статуса и вышел в свободное плавание.