Черная смерть. История самой разрушительной чумы Средневековья

В Лондоне помимо самой канализационной системы были еще муниципальные санитарные рабочие. В каждом городском квартале был штат инспекторов, которых называли «бидлами» и «унтер-бидлами», по аналогии с героями произведений Диккенса[220]. Эти инспекторы ходили по средневековым улицам и разузнавали, подсматривали, разнюхивали и допрашивали: убрали ли хозяева мусор от фасадов домов? Чисто ли было в переулках? Зажиточные лондонцы часто строили над переулками крытые уборные, подвешивая их «на двух балках, проложенных от одного дома к другому». Для владельца такой уборной это значило, что он мог больше не выносить свой горшок холодной ночью, однако его соседям по переулку доставалась куча навоза, смесь ужасных запахов и рой мух (крысы обычно не питаются человеческими отходами). Бидлы и унтер-бидлы как раз таки фиксировали такие случаи санитарного пиратства. За год до того, как в Англию пришла чума, двоих злоумышленников арестовали за то, что те скидывали свои отходы в подвал ничего не подозревающего соседа.

В подчинении у бидлов были «грабельщики», люди, которые непосредственно делали уборку. Они очищали водосточные желоба, убирали трупы мертвых животных, мусор с улиц и переулков и выкидывали его в Темзу или в другие места сброса, такие как Ривер Флит[221].

У бидлов и грабельщиков в средневековом Лондоне была не только самая грязная работа, но и самая неблагодарная. В 1332 году на одного бидла в районе Криплегейт было совершено нападение. Преступник, желая обидеть бидла не только физически, но еще и морально, украл его тележку. Несколько лет спустя две женщины в Биллингсгейте с такой жестокостью обругали работавших на улице грабельщиков, что муниципальные власти приказали арестовать их[222]. Действительно, если судить по современным меркам, средневековый Лондон, похоже, был втянут в гражданскую войну между низшими сословиями на почве санитарии. С одной стороны, были негодяи, такие как бранящиеся женщины из Биллингсгейт и Уильям Э. Коснер, король мусора в районе Фаррингдон Визаут. С другой стороны, король Эдуард III, который негодовал: «Грязь выбрасывается из домов днем и ночью»[223]. Нервный мэр города пытался смягчить эти вспышки королевского гнева с помощью ряда игнорируемых практически всеми законов о санитарии. Бидлы, унтер-бидлы и грабельщики были глубоко оскорблены отношением горожан, а разгневанные горожане и жестокие владельцы лавочек – беспределом чиновников.

Зернохранилища, поля овса и ячменя, а также большое количество домашних животных способствовали распространению крыс в средневековой сельской местности, а архитектура сельской Европы, возможно, сделала крестьян особенно уязвимыми для острых зубов этого животного. Большинство крестьянских хижин было построено из веток и штукатурки, это была своего рода средневековая версия древесноволокнистой плиты. Сначала ветки переплетались между собой в виде решетки, а затем по получившейся решетке размазывалась штукатурка. Конструкция была настолько ненадежной, что один несчастный английский крестьянин однажды утром за завтраком был убит попавшим в стену его дома копьем, которым кто-то неудачно прицелился[224].

Вспышка чумы в начале двадцатого века в египетской деревне Садар-Базар подчеркивает еще один благоприятствующий крысам аспект крестьянской жизни. Подсчет крыс в деревне показал, что в семьях, где спали в одном помещении со своими домашними животными, приходилось больше крыс на одно домохозяйство (а точнее 9,6), чем в семьях, которые этого не делали – показатель был 8,2[225].

Греки, у которых был культ тела, считали чистоту главной добродетелью, а римляне ценили гигиену настолько высоко, что их общественные бани были похожи на храмы. В термах Диоклетиана «самый бедный римлянин мог за небольшую плату ежедневно наслаждаться присутствием в месте, которое могло бы вызвать зависть азиатских королей»[226], – писал Эдуард Гиббон. Однако ранние христиане, считавшие самоотрицание главнейшей добродетелью, считали купание если не пороком, то по крайней мере искушением. Кто знает, какие нечистые мысли могут прийти в голову человеку, лежащему в ванне с теплой водой? Принимая во внимание эту опасность, святой Бенедикт говорил: «Тем, кто здоров, особенно молодым людям, купание разрешается лишь изредка»[227]. Святая Агнесса последовала этому совету и умерла, ни разу не помывшись.