Черная смерть. Морпех против Батыя

Татары не знали, что это очередной спектакль, затеянный по инициативе Аркадия и Виссариона. Когда он закончился, Белозеров протянул отцу Виссариону рожок.

– Держите, батюшка, жути мы на татар нагнали, теперь пора вылазку сделать.

Утром осаждающие не досчитались десятка воинов, стоявших в карауле. В стане Бату-хана заговорили, что одноглазое чудище утащило их в реку. Татары не знали, что вой производился двумя десятками дружинников, рык рожком Виссариона, а светящимся оком был мощный тактический фонарь. Исчезновение караульных татар было результатом вылазки козельцев.

Не знал об этом и Бату-хан, а потому решил пресечь разрушающие дисциплину слухи жесткими мерами, приказав рубить голову каждому кто заговорит о всемогущих лесных духах урусутов. Появление лесных духов не повлияло на решимость Батыя взять город. Прекратить упорство хана, памятуя о сотнике Меркурии, убившем темника Шону, и Соколикове, взявшем в плен нойона Ганхуяга, решил и Аркадий Белозеров. На это его вдохновила предыдущая удачная вылазка. Однако следующая попытка оказалась менее удачной. В стан врагов десяток отчаянных козельцев во главе с Белозеровым пробрались в татарской одежде. Они уже почти подобрались к шатру Батыя, когда поднялась тревога. Ее поднял полоумный старик-шаман. Он сидел неподалеку от временного жилища великого хана и, взирая на луну, нашептывал заклинания против злобных лесных духов. Заклинания должны были защитить Батыя и весь татарский стан, но защитником оказался сам степной колдун. Непостижимым образом шаман почувствовал в ночи их присутствие и приближение к шатру Батыя. Визгливый крик: «Духи! Они здесь! Спасайте хана!» – поднял на ноги весь вражеский лагерь. Телохранители плотным кольцом окружили шатер. И все же Аркадий успел заметить полоску света и силуэт человека у входа в шатер. Почти не целясь, он выпустил стрелу. Белозеров очень надеялся, что руки и глаза его не подвели, и стрела достигла цели, но убедиться в этом времени не было, теперь только ночь, быстрота и везение могли спасти ему и его бойцам жизнь. В суматохе удалось вернуться в город. Вернуться ни с чем. Точный выстрел Аркадия поразил не ту цель. Он не знал, что стрела пронзила одного из слуг хана, когда тот выходил из шатра…

Наутро в татарском стане приступили к расследованию ночного происшествия. Батый решил выяснить, кто пытался совершить на него покушение: русские или его недоброжелатели из своих, коих у хана хватало. Чего только стоил нелюбимый им своевольный злопыхатель и пьяница Бури. Однако большинство в татарском стане считало, что это дело рук лесных духов. Впрочем, сам хан лесных духов не боялся, а покушение не поколебало его намерений. Теперь козельчанам оставалось уповать только на бога, собственную стойкость и скорую помощь от черниговского и смоленского князей. Надеялся на помощь князей и Аркадий. Белозеров верил, что Кириллу и Терентию удастся убедить смоленского князя Всеволода Мстиславича. Каждый день он поднимался на одну из городских башен и с надеждой смотрел в сторону Смоленска, но день шел за днем, неделя за неделей, минул месяц, а помощи все не было.

Время от времени поднимался с ним на башню и отец Виссарион. Поднимался не один, с голубем, которого отпускал полетать. Воркута всякий раз возвращался к хозяину. Аркадия такое развлечение священника удивляло, а потому он не преминул спросить:

– Отец Виссарион, чего это вы все с вашим Воркушей возитесь? Летать он уже может, так отпустили бы его на волю, или вы из него почтового голубя сделать хотите?

Священник поднял указательный палец вверх, поучительно изрек:

– Голубь есть символ Святого Духа, третьей ипостаси Троицы.

– А еще символ мира.

– Верно молвишь. Придет время, и вяхирь этот нам еще службу может сослужить немалую, только для этого подождать нужно.

Дни шли, а они ждали. Ждали, пока голубь обретет полезный навык, ждали помощи от князей Земли Русской. Им было неведомо, что ожидания их тщетны…

* * *

По прибытию в Смоленск, Кирилл и Терентий сразу же направились к князю. Всеволод встретил их в трапезной с немалым удивлением. Усадил за стол, встревожено спросил:

– Что заставило вас возвернуться? Я думал, вы уже далече от города. Ужель, снова татары окаянные решили на Смоленск напасть?

Князю ответил Терентий:

– Возвернулись мы из-за поганых. Только ныне опасность грозит Козельску.

Кирилл добавил:

– Городу помочь надо.

Всеволод утер губы, огладил русую ухоженную бородку.

– Почему это я должен помогать козельскому удельному князю, пусть ему князья черниговские и новгород-северские помогают.

Соколиков нахмурился:

– Не учит вас, князей, жизнь. Ужель не ясно, что только в единении сила.

Всеволод пронзил его строгим взглядом:

– Дерзок ты больно! Князей поучать удумал!

Терентий поддержал Соколикова: