Черное Солнце. За что убивают Учителей (СИ)

Но цитадель оказалась пуста. Очевидно, Учитель поручил Яниэру спасти остатки жрецов и, скорее всего, сам ушел вместе с ними, воспользовавшись способностью Первого ученика к перемещениям. Оставался вопрос: кто и зачем в таком случае поддерживает защитный магический огонь? Всё происходящее казалось крайне странным.

Когда же наконец он добрался до святилища, пламя вдруг опало, и мир потерял последние остатки смысла и тепла.

Красные и белые краски смешались. Последние осколки священного цвета вместе с душою Учителя, которую он упустил, разлетались по миру в кровавой метели из лепестков. Воистину, «Цветы зимней вишни таят в себе снег», как провозглашает второе имя Красного Феникса. Винные лепестки вишни осыпались снаружи во тьме и ветре, в белой пелене снега, в алой ночи, не видимые никем, и это сводило кочевника с ума.

Учитель ушел по ту сторону заката и сделался недосягаем.

С тех пор Черный жрец не мог спокойно смотреть на пышную, густую пену цветущих вишен и стал ненавидеть нежные весенние сезоны, когда всё вокруг словно назло ликовало и радовалось несправедливой жизни. Наверное потому, что в мире не осталось ничего, что в самом деле могло бы вернуть ему весну: смерть наставника навсегда остановила для него тот снежный день.

Холодный зимний день, который так и не кончился для Учителя. И не закончится уже никогда. Конечно, полное осознание случившегося пришло намного позже, а в тот час он жаждал только ненависти и мщенья.

Ненавидеть. О, как сильно он умел ненавидеть.

…Мокрый снег падал на огненно-рыжие волосы и, кажется, звенел в тишине, когда Второй ученик вышел из Красной цитадели с сосудом, полным лотосной крови Учителя. Он собрал крови столько, сколько смог — мертвой, но еще теплой крови, нетленной крови, похожей на красную ртуть, которой был согрет ледяной, опустевший храм за его спиной. Храм, защищая который до последнего, умер Красный Феникс Лианора.

Храм опустел. Мир опустел. А он, весь в белом от метели, стоял и неловко прижимал к груди эту священную, не знающую порчи жидкость, которую сберег в робкой надежде провести саму смерть — завладеть ускользнувшей в небытие душою Учителя. Рассчитывая обмануть, приманить бестелесную душу на ее же собственную кровь.