Черный крест и красная звезда. Воздушная война над Россией. 1941–1944

Поскольку МиГ-3 не имели между собой радиосвязи, Покрышкин попытался обратить внимание других истребителей, что это были свои самолеты и стрелять в них нельзя. Он снизился и пристроился между ними.

Поврежденная машина совершила посадку на брюхо. Но командир Покрышкина продолжил атаку на остальные машины. Покрышкин бросился ему наперерез и дал предупредительную очередь. Ему удалось в последнюю секунду остановить начатую атаку, чуть не столкнувшись с одним из своих истребителей.

Странными самолетами оказались Су-2, которые базировались на соседнем аэродроме в Котовске. Ни один из летчиков-истребителей их ранее не видел. Покрышкин и его товарищи были потрясены случившимся. Они пожаловались своему командиру на эту абсурдную секретность, а Покрышкин заметил: «Каждая торговка на рынке Котовска видит эти Су-2 в небе, а мы, составная часть той же авиадивизии, к которой принадлежит это подразделение, не имеем о нем никакого представления»[45].

Советские командиры в авиации быстро поняли, что их подразделения были совершенно не готовы воевать с превосходящим по уровню авиационной техники противником. Их собственные истребители, которых обучали большей частью, для перехвата врага или для обороны, обычно летали в строю из 3 самолетов. По сравнению с более гибким строем из 2 или 4 машин, применявшимся в немецких ВВС, советский строй показал свою непригодность, если не самоубийственность.

Подвергшись атаке, русские летчики образовывали «круг из самолетов» — оборонительное кольцо. Они полагали, что таким образом прикрывают друг друга. После этого они перестраивались в «змейку», чтобы удерживать противника в зоне досягаемости своих огневых средств. Кроме того, русские истребители часто оказывались ненадежными спутниками — при появлении немецких самолетов они забывали о своей задаче сопровождать свои бомбардировщики и оставляли их один на один с врагом. Начальство боролось с этим радикальными мерами, и вскоре попытки уклониться от боя прекратились.

Командующий советской 4-й воздушной армией генерал К. А. Вершинин указывал на то, что тактика оборонительного круга помогала использовать высокую маневренность истребителей И-16 и И-153. Он утверждал, что, как только на фронт поступит большое число новых Яков и «Лавочкиных», советские истребители станут вести себя гораздо агрессивнее.

Другой историк советской военно-воздушной тактики И. В. Тимохович считал, что отдельные элементы советской тактики воздушного боя были опробованы и «представляли собой образец пассивности по отношению к противнику».

Кроме того, советская тактика была слишком осторожной и негибкой и большей частью нацелена на маневр в горизонтальной плоскости. Взаимодействие авиации с наземными войсками было налажено очень плохо. Это прямо противоречило основному пункту русской военно-воздушной доктрины, поскольку задача красных ВВС, как неотъемлемой части Красной армии, в основном сводилась к «действиям в тесной связи с наземными войсками и облегчению их положения».

В теории красные ВВС должны были иметь преимущество в воздухе над полем боя и оказывать эффективное содействие Красной армии в ее оборонительных и наступательных операциях.

Тем не менее во время нападения немцев советские ВВС оказались не способны выполнить свою главную задачу и соответствовать воздушной доктрине страны.

Советские командиры и пилоты очень быстро поняли, как плохо они были подготовлены, чтобы противостоять немецкой высокой технике ведения боя. Новые типы самолетов, в большом числе поступавшие на фронт, долго не могли соперничать в небе с люфтваффе.

К этому же времени командование бомбардировочных соединений вынуждено было признать, что тактика нападения советских бомбардировщиков на врага часто оказывается для них губительной. В начале войны большое число бомбардировочных соединений было брошено в бой, чтобы остановить немецкое наступление, особенно на речных переправах, или, по крайней мере, замедлить его. Полеты совершались немногочисленными тогда еще Пе-2 вместе с Ил-4 (ДБ-3Ф) и даже единичными ТБ-3. Однако эти машины обладали низкой скоростью, а дальность их полета, равно как и полезная нагрузка, была ограниченна, и, следовательно, они были очень уязвимы в борьбе с немецкими перехватчиками.

Советские бомбардировщики летали в строю клина или колонной. Предпочтительным считался «клин», который выстраивался из 12 самолетов, летевших поэскадрильно. Бомбардировочная эскадрилья в таком строю насчитывала в среднем 9 самолетов. Чтобы уменьшить потери и максимально увеличить свою оборонительную огневую мощь, бомбардировщики летели в плотном строю. Несмотря на эти тактические приемы, летом 1941 г. советские бомбардировочные части несли большие потери.