Черный орден СС. История охранных отрядов

Некоторые историки сравнивают Гиммлера и Гейдриха с деятелями Французской революции — Максимилианом Робеспьером и Антуаном Сен-Жюстом. Сравнение этих дуэтов пар однако не совсем корректно, так как шеф СД намного превзошел в своих преступлениях французского прототипа Робеспьера и был далек от идеализма доктринера и революционного фанатика Сен-Жюста. В Гиммлере и Гейдрихе скорее сочетались два экстремально выраженных прототипа XX века — идеолог и технолог.

И как бы ни фальсифицировали некоторые исследователи историю, Гиммлер и Гейдрих остаются людьми, отрицательно относившимися к сложившимся традициям и нарушавшими все мыслимые нравственные и человеческие нормы.

Гейдрих всегда стремился к власти. Это сочеталось в нем с подозрительностью, присущей господствующему классу. Но он не испытывал той ненависти к своим жертвам, которая отличала Сен-Жюста. Евреи были для Гейдриха. лишь объектами планово-технических мероприятий, бездушными фигурами в ужасной «очистительной акции», проводившейся руководством государства.

Ненавидеть-то он, конечно, ненавидел, но главным образом своих личных врагов. Со злобной местью преследовал Гейдрих, например, гросс-адмирала Эриха Редера, уволившего его в свое время с флота, отвергая все попытки примирения. Идеологической же неприязни Гейдрих не испытывал. К любому мировоззрению, включая коричневое, он относился с презрением. Спортсмен, занимающийся фехтованием, верховой ездой, лыжами и пятиборьем, он исполнял обязанности инспектора по физической подготовке при рейхсфюрере СС. Как это не странно, но он оказывал помощь даже еврейским спортсменам. Так, он способствовал выезду чемпиона страны по фехтованию Пауля Зоммера в Америку и снабдил польского олимпийца Кантора необходимыми документами и деньгами.

У Гейдриха не было безоговорочной веры в Гитлера, как у Гиммлера, и он мог вполне представить себе Германию без Гитлера, но не без себя самого. Бывшие близкие его сотрудники и сегодня еще придерживаются мнения, что, будь Гейдрих жив, он, вполне вероятно, мог бы оказаться в числе заговорщиков 20 июля 1944 года. На это указывает его высказывание в Бад Кройцнахе в 1941 году, «в котором Гейдрих утверждал, что СС окажется в числе первых среди тех, кто обезвредит Гитлера, если тот станет делать глупости».

До самой своей смерти он оставался не более как техником и утилизатором власти. Ручные гранаты чешских подпольщиков, которыми 27 мая 1942 года был убит управляющий имперского протектора Богемии и Моравии, были предназначены не жестокому феодалу, а продувной бестии — эсэсовскому рационалисту, представлявшему своей политикой «кнута и пряника» столь большую опасность для чехословацкого правительства в изгнании, что оно не нашло никакого другого выхода из создавшегося положения, как ликвидацию Гейдриха.

Постоянная трескучая болтовня Гиммлера раздражала Гейдриха, и он довольно часто излагал свою неприязнь к нему жене Лине, поскольку бредовые расистские фантазии рейхсфюрера будоражили аппарат СС. Подвыпивши, Гейдрих громыхал: «Посмотрите на его лицо, на его нос, типично еврейский, настоящий жидовский паяльник!»

Лина Гейдрих разделяла его мнение, испытывая отвращение ко всей семье Гиммлера. О Магде после воины она отозвалась нелицеприятно: «Она была худущей, хотя и носила трико пятидесятого размера… Эта мелкобуржуазная, не понимавшая юмора и страдавшая агорафобией блондинка буквально командовала своим мужем вплоть до 1936 года».

Сколь сильно было это влияние, Лина почувствовала на себе. По настоянию своей жены Гиммлер потребовал, чтобы шеф СД расстался с необузданной супругой. Но Лина оказалась сильнее жены Гиммлера. Во время вечеринки у Геринга она нанесла ответный удар. Случаю было угодно, чтобы Гиммлер был избран тогда тамадою. Вот что она рассказала потом о случившемся:

«Вечер проходил в траурно-комическом настрое. Я сидела за столом как каменная. И тут Гиммлер задал вопрос: „Вы что-то совсем притихли?“ На это я ответила: „А вас это удивляет?“ Потом мы пошли танцевать. Гиммлер был плохим партнером. Во время танца он произнес: „Ах, фрау Гейдрих, все будет хорошо“. Это было типичным для Гиммлера: теоретически он требовал нашего развода, но, увидев меня, потерял решительность. И к этому вопросу никогда более не возвращался».

Райнхард Гейдрих весь кипел от ярости, осознавая свою зависимость от этого мистика. Уверенный в своем интеллектуальном превосходстве, Гейдрих, по выражению группенфюрера СС Бруно Штреккенбаха, относился к рейхсфюреру СС «как прусский лейтенант к стареющему генералу». К Гиммлеру он всегда обращался чуть ли не раболепствующим тоном, называя его «господин рейхсфюрер», что вообще-то было в эсэсовских кругах не принято. И постоянно восклицал: «Так точно, господин рейхсфюрер… Если господин рейхсфюрер так считает, я немедленно приму необходимые меры и тут же доложу господину рейхсфюреру… Слушаюсь».

С Линой же он был откровенен и неоднократно заявлял: «Гиммлер всегда жонглирует и лавирует, не беря на себя никакой ответственности».