Черный орден СС. История охранных отрядов

Действительность же нарушила планы Гиммлера. Рождество продолжало отмечаться, а приказ о бракосочетании фактически игнорировался. В 1937 году 307 эсэсовцев за нарушение этого указа рейхсфюрера исключили из рядов СС. Однако недовольство продолжало расти, и Гиммлер был вынужден пойти на смягчение своих требований. Уже в июне 1937 года он распорядился не трогать нарушителей, если они представят после бракосочетания документы, удовлетворяющие положениям расовых предписаний. А 1 ноября 1940 года им было дано указание восстановить исключенных за нарушение приказа о бракосочетании эсэсовцев, если в расовом отношении у них все было в порядке. Церковную программу Гиммлеру осуществить также не удалось. Две трети личного состава с церковью так и не порвали: 54,2 процента считали себя евангелистами и 23,7 процента — католиками. С началом войны даже в войсках СС стали появляться отдельные католические священнослужители, а в добровольческих подразделениях было разрешено посещение богослужений.

Разочаровала Гиммлера и рождаемость детей в эсэсовских семьях. Вместо распропагандированной им системы «четырех детей» в 115 650 семьях женатых эсэсовцев количество детей составило по положению на 31 декабря 1939 года в среднем 1,1, а в семьях офицерского состава — 1,41 ребенка. Даже созданная им в 1936 году организация «Лебенсборн» с дешевыми детскими садиками закрытого типа рождаемости не увеличила. Да и услугами этой организации пользовались в 1939 году всего 8000 из общего числа 238 159 членов эсэсовского ордена.

Антицерковная пропаганда приносила СС больше вреда, чем пользы, отпугивая многих от вступления в ее ряды. Даже аристократы стали интересоваться вермахтом в большей степени, чем СС, тем более что военная служба в их среде была традиционной. Уменьшилось и число сочувствующих. Их взносы в 1936 году составили только 400 000 марок. Эсэсовский казначей Поль в связи с этим признался: «Организация сочувствующих… перевалила свой пик».

Падение популярности СС привело к росту увольняющихся из управленческих структур ордена фюреров различного ранга, уходивших на более высокооплачиваемые должности в промышленности. Их число только в 1938 году составило 44 человека.

Вместе с тем большую озабоченность кадровиков вызывало и несоответствие занимаемым должностям значительного числа офицерского состава среднего звена (командиров батальонов и полков, начальников районного масштаба, штабных референтов). В представленной Гиммлеру справке говорилось:

«Из 513 фюреров указанной категории, по нашей оценке, только 128 человек, что составляет 26 процентов, полностью соответствуют своим должностям и могут быть рассмотрены на выдвижение».

Магистр черного ордена оказался перед дилеммой, решить которую так и не смог, — рост империи СС и нехватка руководящего состава. Поэтому он был вынужден принимать в СС людей, которые никоим образом не соответствовали нордическим идеалам.

Следует отметить, что СС обладала неким критериумом, который отличал ее от окружающей среды, да и от партии, — своеобразным стилем жизни. Это был не национал-социалистский фанатизм, хотя он и находил свое отражение в многочисленных приказах Гиммлера, и не усиленное навязывание собственных мнений, а, как отметил тогдашний министр финансов граф Шверин фон Крозик, «обязательство, направленное не как в партии на достижение поставленной политической цели, а на выражение определенных черт характера».

К тому же в СС нашла свое отражение ментальность добровольческого корпуса, выраженная в словах ее интерпретатора Эрнста Юнгера: «Главное — не то, за что мы ведем борьбу, а — как мы ее ведем».

Один из его учеников, ставший позднее юрисконсультом гестапо и обергруппенфюрером СС, доктор Вернер Бест сформулировал эту идею как «героический реализм». Еще в 1930 году он провозгласил:

«Борьба необходима, она вечна, цели ее определяются временем и обстоятельствами, поэтому они могут меняться. Следовательно, речь идет не об успехе этой борьбы… И мерилом нравственности является не содержание, не „что“, а „как“, то есть форма».

Такое высказывание стало основой эсэсовского образа мыслей, формулировку которого дал Гиммлер: «Слова „невозможно“ быть не должно».

Стремление показать свою дееспособность и готовность к выполнению постоянно возникающих задач создавало видимость состояния доисторической борьбы людей за выживание, позволяя членам ордена забывать о существующих нормах бытия.

Молодой Бест в 1930 году верил еще в «благородную борьбу» и «героическую мораль», представляя себе некоего бойца как автономную личность и честного субъективиста, ответственного только перед самим собой. Но эсэсовцы получали приказы сверху, становясь пленниками своеобразной этики, рассматривавшей преступления и некую государственно-политическую необходимость как объекты чисто технологического характера.