Черный орден СС. История охранных отрядов

И Гитлер вынашивал надежду, что эту проблему за него решат другие. Он иногда вроде бы соглашался с некоторыми требованиями Рёма и посылал того к министру финансов в полной уверенности, что граф Шверин фон Крозик[89] откажет ему в субсидиях, четко проаргументировав свой отказ. Гитлер считал, что ему, может быть, удастся избавиться от СА, поставив вопрос о разоружении. Во время посещения Берлина 21 февраля 1934 года британским лордом – хранителем печати Энтони Иденом Гитлер вышел с предложением: имперское правительство готово демобилизовать две трети СА и разрешить установление контроля со стороны Лиги Наций за остающейся третьей в обмен на военно-политические уступки западных держав.

И тут же Гейдрих, Гиммлер и Геринг объяснили ему, каким образом можно решить проблему СА. Проявив некоторую нерешительность, Гитлер все же согласился с их планом.

Дальнейшие события окончательно привлекли его на сторону заговорщиков.

17 июня вице-канцлер, представитель центра Франц фон Папен[90], в своем выступлении перед студентами Марбургского университета обрушился на лиц, «действующих своекорыстно, бесхарактерно, неискренне и не по-рыцарски, нагло прикрываясь лозунгами немецкой революции». В его речи прозвучали такие слова, как «смешение понятий», «жизненная необходимость» и «жестокость»… «Ни один народ не в состоянии постоянно поддерживать восстание в низах… методы террора, применяемые властями рейха… необходимость принятии решения, будет ли новая немецкая империя христианской или же окажется под влиянием сектантства и полурелигиозного материализма…»

Широкая поддержка выступления Папена в стране открывала власть имущим глаза на оппозицию в среде консервативной буржуазии, пережившей национал-социалистские преобразования. Министерство пропаганды сразу же запретило публикацию этого выступления в газетах. Гитлер даже испытал беспокойство, как бы недовольные штурмовики не объединились с недовольной буржуазией. Тем более что в гестапо поступили сообщения о первых попытках установления таких связей.

Ниточки вели и к группенфюреру СА, принцу Августу Вильгельму Прусскому. Сын последнего кайзера из рода Гогенцоллернов, которого звали Ауви, рассматривался в монархических кругах как несомненный кандидат на пост главы государства после смерти восьмидесятишестилетнего президента генерал-фельдмаршала фон Гинденбурга. Ауви поддерживал Вернер фон Альвенслебен, управляющий «Союза по защите западно-европейской культуры». Еще до 1933 года тот установил контакты с Гитлером и Шляйхером. Гитлер даже прислал Вернеру свою фотографию с личным посвящением («Моему верному другу»). В газете «Фёлькишер беобахтер» от 30 июня 1934 года, однако, было сказано, что он «является человеком, не пользующимся доверием Адольфа Гитлера, и известен в Берлине как весьма сомнительная личность».

Этот Альвенслебен заявлял каждому, хотели ли его слушать или нет, что он станет следующим немецким кайзером. Как-то раз, когда пресс-шеф Геринга Мартин Зоммерфельдт обедал вместе с консервативным политиком фон Гляйхеном, к их столу с заговорщическим видом подошел Альвенслебен. На иронический вопрос фон Гляйхена, что у того, вероятно, в кармане уже есть список членов будущего кабинета министров, Альвенслебен нагнулся и прошептал: «Рейхсканцлер – Адольф Гитлер, вице-канцлер – Курт фон Шляйхер, рейхсвер – Эрнст Рём, глава государства – принц Август Вильгельм Прусский». Когда он отошел от них, Зоммерфельдт спросил Гляйхена, что в этой болтовне соответствует истине. Тот пожал плечами и ответил:

– Половина на половину.

Об этом разговоре стало известно Гитлеру, который понимал, что в день смерти Гинденбурга буржуазная оппозиция непременно поставит вопрос о кресле президента. Кандидатура принца скорее всего будет поддержана рейхсвером. Реставрация же монархии положит конец национал-социализму. Это необходимо было предотвратить.

Фюрер тут же принял решение навестить генерал-фельдмаршала в его восточно-прусском поместье Нойдек, чтобы лично убедиться о состоянии его здоровья и установить, каким временем он еще располагает. Гитлер вынашивал собственный честолюбивый план стать президентом. Взять власть в свои руки при живом президенте ему мешали не только престиж Гинденбурга, но и присяга, принесенная генералами рейхсвера на верность главе государства. В случае же смерти Гинденбурга Гитлеру представилась бы реальная возможность соединения постов канцлера и президента, провозгласить себя «фюрером и рейхсканцлером», но для этого рейхсвер должен был стать на его сторону.

Поднимаясь по лестнице замка Нойдек, Гитлер встретился с военным министром генерал-полковником Вернером фон Бломбергом, которого вызвал к себе президент, как только ему стало известно о выступлении Папена. Бломберг сказал:

– Необходимо срочно восстановить внутренний мир в рейхе. Радикализму не место в новой Германии.

Гитлер понял намек. Если он хочет, чтобы рейхсвер был на его стороне, необходимо пожертвовать Рёмом.