Черный орден СС. История охранных отрядов

Вот отрывок из его выступления в Берлинском университете 9 июня 1942 года: «Ни одна из империй не существовала без соблюдения законности и прав, а тем белее выступая против них. Народом нельзя управлять грубой силой, жизнь его в бесправном положении немыслима… Недопустимо, чтобы в государстве член общества лишался чести, свободы, жизни и собственности без предъявления ему соответствующего обвинения и судебного разбирательства».

Выступая 1 июля 1942 года в Венском университете, он сказал: «Я всегда буду доказывать несостоятельность представления государственно-полицейских идеалов в качестве идеалов национал-социализма. Многие говорят: человечество устало и не в состоянии переносить жесткость нынешнего времени. Я же придерживаюсь другого мнения. Каждое государство, в том числе и наше, должно исходить из основного положения о том, что его методы обязаны соответствовать историческим задачам, которые оно перед собой поставило. Гуманность и человечность ни в коем случае не могут угрожать его существованию».

В докладе 20 июля 1942 года в Мюнхенском университете им было заявлено: «Даже во время войны постулат правовой культуры для развития народного государства имеет весьма важное значение. Ни у кого не должно возникнуть представление, что право в рейхе может стать беззащитным. Право является личной защитой нашего народа… Не одна только сила укрепляет государство. И жестокость никогда не идентична силе… Поэтому я говорю: силен лишь тот, кто не боится права».

А в Гейдельбергском университете 21 июля 1942 года в его сообщении прозвучало: «Никогда не должно возникать полицейское государство, никогда! Такое я отрицаю. Как национал-социалист и руководитель немецких правоведов, считаю своею обязанностью выступать против постоянного поношения права и его защитников в любой форме. Я протестую против того, что какое-либо правовое положение подвергается беспардонному критицизму и нападкам».

От таких его выступлений у людей посвященных перехватило, как говорится, дыхание. За самоубийственной критикой СС и полиции должен был неминуемо последовать уничтожающий удар. И он последовал. В одном из своих обращений с кафедры Франк выкрикнул в экстазе: «Фюрер, поддержи правозащитников!» Гитлер немедленно снял Франка со всех должностей, в том числе и с должности рейхсминистра.

24 августа 1942 года Франк подал прошение о своей отставке с поста генерал-губернатора Польши.

Но что удивительно. Было ли это проявлением уважения к смелости старого бойца или же диктатор не хотел излишнего усиления полицейского аппарата, однако Ханс Франк остался на своем посту в Кракове. Он пробыл в должности генерал-губернатора Польши в 1942 году, затем в 1943 и даже в 1944 годах, пройдя в последующем путь до нюрнбергской виселицы. А Гиммлеру так и не удалось установить свое господствующее положение в Польше. Даже наоборот, эсэсовские противники Франка потерпели крах. Осенью 1943 года Одило Глобчик за свои темные делишки был отстранен самим Гиммлером от своей должности, за ним последовал высший руководитель СС и полиции Крюгер, видевший себя уже преемником Франка.

Потерявшему свой престиж Гиммлеру восстановить его было довольно трудно. Фюрер не дал ему времени на размышления, возложив на него новую задачу, для которой польские дела были только прелюдией. Рейхсфюрера СС ожидала работа палача, пожалуй, одна из самых ужасных в истории человечества, – уничтожение европейского еврейства.

Глава 12Окончательное решение еврейского вопроса

11 ноября 1941 года Феликс Керстен записал в своем дневнике: «Гиммлер пришел из канцелярии фюрера в подавленном настроении. Я начал массаж и справился о его состоянии. Через некоторое время он с явной неохотой произнес, что принято решение об уничтожении евреев. При этом Гиммлер, обычно разговорчивый, ни в какие подробности не вдавался».

16 ноября в дневнике Керстена появилась новая запись: «В последние дни я пытался несколько раз возвратиться к разговору об еврейском вопросе, но Гиммлер отмалчивался».

Только через год он, наконец, вернулся к этому вопросу, заметив: «Ах, Керстен, я ведь совсем не собирался уничтожать евреев. У меня в отношении их были другие планы. Это все на совести чертова Геббельса».

Из дальнейшего его рассказа Керстену все стало ясно:

«Еще несколько лет тому назад, – продолжал Гиммлер, – я получил приказ фюрера выслать евреев из Германии. Им разрешалось взять с собой ценности и движимое имущество. Я начал осуществление этой акции и даже наказал некоторых из своих людей за излишнее усердие и злоупотребления. Для меня было ясно лишь одно: евреи должны быть выдворены из Германии. До весны 1940 года евреи могли свободно выезжать за границу, потом победил Геббельс».

Керстен спросил удивленно:

«А при чем здесь Геббельс?»