Черный парусник

Среди подобной роскоши Флинн всегда чувствовал себя неуютно, как будто он был простой речной галькой, которая случайно попала в шкатулку с драгоценностями. Темно-серые стены, увешанные картинами и зеркалами в золоченых рамах, мебель из древесины редкой породы, кресла и диваны, обитые пурпурным бархатом, антикварные вазы с благоухающими цветами, хрустальная люстра, больше похожая на огромное бриллиантовое колье, – и на фоне всего этого Флинн в своих потертых джинсах и старенькой кожаной куртке. Он все ждал, что сейчас выйдет охранник в строгом костюме и, взяв его за шиворот, выкинет на улицу.

Предчувствие, что ничего хорошего от этой встречи ждать не стоит, возникло у него сразу же, как только Фанабер со скучающим видом сообщила ему, что его хочет видеть Вифания. С глазу на глаз. Если бы он знал, что его ждет аудиенция у самой матери всех одержимых, он бы оделся приличнее.

Его взгляд упал на треугольный скверниум, венчавший перстень из звездного серебра. Это была единственная вещь на нем, которая выглядела дорого. Флинн мотнул головой. О чем он вообще думает? Какая ему разница, какого мнения о нем будет эта Вифания?

Флинн поднялся на ноги, он уже долго ждал, и ему захотелось немного размяться. Сцепив руки за спиной, он стал прохаживаться по комнате, рассматривая портреты; везде опять была изображена красивая блондинка – Вифания в молодости. Интересно, придет ли она лично или снова предпочтет общаться через картину? Не заметив рядом с собой очередной вазы с цветами, Флинн случайно ее задел. Молниеносная реакция – и ваза в его руках, только несколько пионов оказалось на полу, а вода оставила на пурпурном ковре заметное пятно. Опустившись на колени, Флинн принялся собирать белые цветы и возвращать их по одному в вазу. Услышав скрип, он замер и испуганно поднял глаза, подумав, что это Вифания вышла из соседней комнаты и теперь осуждающе смотрит на него сверху вниз. Но нет, дверь сама приоткрылась на пару сантиметров, и Флинн услышал голоса: женский точно принадлежал Вифании, мужской тоже был ему знаком, но дырявая память отказывалась вспоминать, где же он раньше его слышал.

– Скажи, сколько еще мне ждать? – спросила Вифания у кого-то, и в ее голосе проскользнуло то, чего Флинн никак не ожидал услышать, – отчаяние.

При первой встрече она показалась ему такой могущественной и непоколебимой, и он представить не мог, что в этом мире существует нечто, способное заставить ее голос дрожать.

– Вифания, потерпи еще немного, – успокаивающе произнес кто-то в ответ. – Совсем скоро твоя мечта исполнится.

На фоне старческого, немного хриплого голоса Вифании этот звучал высоко, чисто, он явно принадлежал не взрослому мужчине, а молодому парню. Интересно, кто же это? Может, у нее есть сын? Хотя он вряд ли стал бы называть Вифанию по имени.

– Это самая настоящая пытка, я больше не могу находиться в этом дряхлом теле, в то время как мои собственные порождения наслаждаются вечной молодостью, – сказала Вифания. – Это так несправедливо. Взгляни на мои руки, на мое лицо, покрытое морщинами. Я отвратительна.

– Нет, – возразил парень, – в моих глазах ты всегда прекрасна, любовь моя. Потерпи еще немного, и весь мир будет у твоих ног, и все твои мечты станут реальностью.

– Наши мечты, – поправила его Вифания.

– Да, наши, – мягко произнес парень. – Мне так невыносимо видеть твою боль. Прости, что не смог подарить тебе вечную жизнь раньше.

– В этом нет твоей вины, – вздохнула Вифания. – Главное, что ты остался рядом, не бросил меня.

– Как я мог? Ведь я люблю тебя, ты вся моя жизнь.

Дверь сама собой еще немного приоткрылась, издав тихий скрип, и сердце Флинна пропустило несколько ударов.

– Хм, кажется, тебя заждались, любовь моя, – беззаботно сказал парень. – Иди к гостю, неприлично заставлять его ждать так долго.

Флинн молниеносно поднялся на ноги, дрожащими руками поставил вазу на место и быстрым шагом направился к дивану в противоположной стороне комнаты. Как только он опустился на мягкое сиденье, дверь, ведущая в соседнюю комнату, открылась настежь. Медленно и напряженно повернув голову, Флинн с опаской посмотрел в ту сторону, как будто вместо Вифании оттуда мог выйти хищный зверь.

Зверя не было, вместо него в проеме, накрыв одну руку другой, стояла худая женщина в золотой маске, закрывавшей все лицо. Вифания сделала шаг и остановилась, а потом еще один – и снова замерла на месте. Ноги, обутые в темные туфли с тонкими ремешками, тяжело опускались на пол, и по комнате прокатывался глухой стук каблуков – ей явно было трудно идти, но она пыталась скрыть это. Подол черного бархатного платья, на котором золотыми нитями были вышиты пчелы, покачивался при каждом движении, напоминая колокол. Когда Вифания приблизилась к Флинну, он заметил в ее седых локонах большой черный бант с камеей. Она выглядела как воспитанница пансиона при монастыре, вот только поседевшие волосы и сморщенная кожа на руках выдавали ее настоящий возраст.