Черный плащ немецкого господина

Он ошалело посмотрел на аппарат в своей руке. Чушь какая-то! Элеонора, которая летит к детям в Лондон, зачем-то делает крюк, чтобы встретиться с ним в Германии. Не соскучишься!

Разумеется, он уже не мог спать, — уснешь после такого! — лежал с открытыми глазами, гадая, что же это все могло значить. Может быть, все-таки, это просто дурацкий розыгрыш? Нет, так не шутит даже Элеонора. Похоже, она и действительно уже в самолете. Но зачем, спрашивается, он ей понадобился, если она летит к детям в Лондон? Взять его туда с собой поразвлечься? И о каких неприятностях шла речь? Может быть, Неверский узнал, что у них с Элеонорой были «шуры-муры» и решил его уволить? Может быть, но — маловероятно. Неверскому, скорее всего, известно, как она проводит время в его отсутствие. И он, Павел, скорее всего, не первый «друг» у Элеоноры. И, наверное, даже по счету не последний. Она, по словам Майи, мужиков меняла как перчатки. А Майе можно верить. Но может быть, Неверского задело, что именно он, Павел, начал ходить в его дом с черного хода? Он взял его, можно сказать, с улицы, дал работу и вот она, благодарность. Вот Неверский и решил поставить его на место. Нечего гадить там, где тебя кормят. А что, если он действительно выгонит его к чертовой матери? Куда он, Павел, после этого пойдет? На рынок, таскать тюки? Да, умеет Элеонора портить настроение. Впрочем, что-то в любом случае не так. Не зря телефон Неверского вчера не отвечал. Неверский не хочет с ним говорить — вот в чем дело. И на то есть какие-то причины.

Он ворочался с боку на бок, не в силах уснуть. Подняв голову, посмотрел на цифры на экране мобильника. Почти три часа ночи. Наверняка, Элеонора уже долетела. Наверное, уже в аэропорту или даже в гостинице. Значит, можно ей позвонить. Надо позвонить. Он отыскал ее имя и нажал кнопку. «Абонент временно недоступен». Чего и следовало ожидать. Наверное, отключила телефон. Ему совсем не хотелось встречаться с Элеонорой в аэропорту накануне отлета. Но, выходит, и не встретиться теперь невозможно. Не зря она делает крюк, вместо того, чтобы лететь напрямую в Лондон. И в самом деле, есть что-то важное, что ему нужно знать. Ладно, узнает. Надо только дождаться утра. Впрочем, уже почти утро. Можно одеваться и вызывать такси.

Из своей спальни в голубом пеньюаре и бархатных тапочках на босу ногу вышла Розмари. Его ранний отъезд заставил старую даму подняться чуть ли не посреди ночи. Впрочем, это не мешало ей выглядеть также элегантно, как всегда.

— Павел, чаю? Кофе?

— Спасибо, уже просто некогда. И такси, кажется, уже у ворот.

Он поблагодарил ее за приют специально подготовленными для этого, выученными заранее, фразами, пожал руку и вышел в сырую ночь.

27

В аэропорт он прибыл в шесть утра. Телефон Элеоноры, как, впрочем, и Неверского, был по-прежнему недоступен. Ему стало опять казаться, что это все-таки розыгрыш. Месть за Майю — Элеонора ревнивая. Простояв в нерешительности у центрального входа пятнадцать минут, он сказал себе, что с него хватит. Поставив чемодан на тележку, отправился сдавать вещи. Но внутри неприятно ныло и, стоя в очереди на досмотр, он снова и снова набирал ненавистный номер. Безрезультатно. Идиотка. Поставила его на уши, а сама сейчас крепко спит. И он мог бы поспать подольше, выключи телефон на ночь, как делают умные люди.

Вот позади и досмотр, и паспортный контроль. Он попал в зону ожидания посадки. Вгляделся в огромный экран, показывающий номера рейсов, пункты прибытия, время отправления — его рейс был девятым по списку. Можно еще посидеть в накопителе. Но не сиделось. В нервном возбуждении он прошелся туда-сюда по залу, остановился у стеклянной стены, выходившей в сторону летного поля. Какое-то время рассматривал большие и маленькие самолеты, которые отсюда казались просто игрушечными. У некоторых стояли заправочные машины, суетились крошечные фигурки. Чуть в стороне поднимались вверх в рассветном сумраке самолеты, а другие, садились на взлетную полосу. Это сколько же народу улетает отсюда и прилетает сюда каждый день! И эти людские потоки кто-то организовывал, направлял в нужное русло…

Он старался отвлечься, искал, чем занять мозги, чтобы не думать об Элеоноре, о Неверском и о тех возможных неприятностях, которые, по словам Элеоноры, поджидали его по возвращению домой.