Черный плащ немецкого господина

Ленка же, по доходившим до него на первых порах слухам, времени зря не теряла. Замена ему нашлась быстро — какой-то то ли фельдшер, то ли акушер, по словам всезнающей Раисы Егоровны, — но ненадолго. Не вынес, видно, бедолага, ежедневных головомоек, посочувствовал ему Пашка.

Вопрос о квартире не всплывал многие годы, у него и в самом деле, было, где жить. Но наступили другие времена, все изменилось. И Елена изменилась, и Павел, наверное, тоже. Ему стала нужна машина, и, поразмыслив, он решил, что квартиру, где проживала Ленка, нужно разделить. Он ничего у нее не отнимал. Это будет только справедливо. Елена не беспомощная женщина, твердо стоит на ногах. Он тоже хочет твердо стоять на ногах, а потому будет твердо стоять на своем и свою долю от продажи квартиры получит.

20

У подъезда, кутаясь в старое Васькино пальто, которое доходило ей чуть ли не до пят, стояла Варвара.

— А я тебя жду.

— Меня? Зачем? — удивился Павел.

— Поговорить надо, — сообщила, странно поблескивая глазами.

— Ну, говори, — произнес сдержанно, приостанавливаясь, и всем своим видом демонстрируя нетерпение. — Только быстро.

— Может, к тебе зайдем? Холодно.

В самом деле, беседовать при пронизывающем ветре мало удовольствия.

Пока он соображал, как поступить, Варвара открыла дверь подъезда и, шустро протопав вверх по лестнице, остановилась на площадке около его двери.

— Что-нибудь важное? — нахмурился он, поднимаясь следом. Домой приглашать ее не хотелось. Пригласишь, разговор затянется, а разговор не из приятных, о Ваське.

— Тетя Рая сказала, что ты очень хорошую работу нашел, — заискивающе начала Варвара. — И что у тебя теперь знакомства всякие появились.

— Какие еще знакомства?

— Ну, всякие…важные, одним словом. — Варвара, полуобернувшись, заглянула ему в глаза, и понизила голос. — Видели, как ты с самим прокурором обедал.

— Кто видел? — он едва дар речи потерял от такого сообщения. — Ты в своем уме? С какой стати прокуроры со мной обедать будут?!

— Ну, с другими важными птицами дела ведешь, — слегка отступила Варвара, не собираясь, впрочем, сдавать позиций. — С этим, как его… который в депутаты собирается, все столбы своими рожами заклеил…

— Да я у него на заводе работаю, — попытался он объяснить, открывая ключом дверь. — Это начальство мое.

— Вот видишь, значит, он все-таки тебе знакомый, — обрадовалась Варвара. — Поговори с ним насчет моего. Ни за что ведь сидит мужик.

Ну, вот, начинается.

— Лупил тебя, как сидорову козу и ни за что? — пробормотал Павел, чувствуя, что оправдывается.

Впрочем, так оно и было. Он действительно оправдывался перед Варькой. Вздохнул, чувствуя легкие уколы совести — не хотел он Ваську сажать, хотел только утихомирить слегка, — и пропустил Варвару в прихожую. Прислонившись к стене, она некоторое время наблюдала, как он снимает плащ.

— Да простила я его уже давным-давно. Ты же Ваську знаешь, он добрый…

Васька добрый, пока не напьется. А когда напьется — спасайся кто может.

— Надо бы ему как-то помочь. Мне без него как, ты подумал?

— Ну как я могу ему помочь, если он нос сломал милиционеру? — устало поинтересовался Павел и наклонился, чтобы расстегнуть ботинки.

А выпрямившись, обомлел — Варька сбросила пальто и стояла перед ним, в чем мать родила.

— Ты, что, Варька, того? — только и нашелся сказать, не в силах оторвать глаз от ее неправдоподобно огромной груди.

Она истолковала этот взгляд по-своему и медленно двинула вперед, пошла на него, как танк.

— Без мужика знаешь как плохо, — повторила хриплым голосом.

Когда дистанция сократилась до полуметра, он вдруг очнулся. Вот только Васькиной бабы ему сейчас для полного счастья и не хватало! Тут с Элеонорой не знаешь, как разобраться, постоянно за нервный ствол дергает, с Ленкой проблемы, Майя… Наклонившись, он поднял с пола пальто и решительно накинул на широкие Варькины плечи.

— Совсем, что ли, охренела? — разъярился. — Давай, быстро оденься и вали домой!

Лицо Варвары разъехалось, глаза превратились в щелочки.

— Ой, плохо мне-ее… — заревела.

Вот, принес же черт! Услышат соседи, что подумают?

— Да чего тебе плохо?! Никто не лупит, деньги не отнимает.

— А на что мне деньги эти? Одна сижу, как перст, в четырех стенах, — подвывала Варвара, тем не менее, послушно засовывая руки в рукава.

Только бы соседи не услышали этого воя. Надо быстрее ее выставить. Одеревеневшими пальцами Павел застегнул, наконец, пуговицы на Васькином пальто.

— Учиться иди. На парикмахера, — сказал первое, что в голову пришло.

— Кто же меня возьмет? — Варькино лицо кривилось безобразно, но выть перестала. — У меня и аттестата-то нет, я же школу бросила в десятом классе…

Ну, дура!

— Да кому нужен сейчас этот аттестат! Хочешь, с Еленой поговорю, чтобы взяла к себе ученицей? Пока Васька сидит, профессию получишь. Сколько можно подъезды мыть? И потом, — вспомнил вдруг, — у тебя же сын есть. Что ты за мать такая, сбросила ребенка на родителей, и думать о нем забыла! Забери его срочно из деревни, отдай здесь в школу, в шахматный кружок или еще куда-нибудь. Займись воспитанием, а то ведь вырастет, тоже о тебе не вспомнит. Давай, давай…