Черный роман

«И Сток и я — мы оба занимаемся одним делом, и поэтому так хорошо понимаем друг друга,» — говорит герой своему шефу.

На что тот сухо отвечает:

«Были люди, считавшие, что вы могли бы покончить со всеми делами, объединившись со своим противником».

Уважение англичанина к русскому, выраженное и в других местах книги, возможно, выглядит как чисто литературный прием. Но после стольких романов-пасквилей, в которых коммунист разведчик был показан как преступник и садист, произведение Лена Дейтона представляется нам разумной попыткой обрисовать советского разведчика как проницательного, ловкого, убежденного в правоте своего дела человека, в своих действиях руководствующегося взглядами и моралью социалистического общества. Это стремление к правдивости в данном случае имеет весьма ограниченные итоги, поскольку автор, очевидно, совсем слабо знаком с нашим миром. Но зато его правдивость очень плодотворна в своем беспощадном разоблачении, когда дело касается западного мира. Характеристика, данная Дейтоном Фулкану применима к большой части показанных нам представителей этого мира:

«Независимо от того, какую этикетку он получал, Фулкан был верен до конца только деньгам».

Деньги — единственный бог не только для авантюристов типа Фулкана, но и для кадровых работников английской разведки вроде Халама, который способен в корыстных целях хладнокровно уничтожить своего коллегу. Однако даже в тех случаях, когда материальная выгода и не выступает на первый план, люди, с которыми приходится сталкиваться герою по службе, производят скорее отталкивающее впечатление. Во всяком случае, характеристики, данные им Дейтоном, весьма далеки от свойственной шпионскому роману идеализации представителей западной разведки. Большинство из них показаны нам как жалкие типы — бюрократы, эгоисты, глупцы, гомосексуалисты, лгуны по профессии и по призванию, обманывающие друг друга так же, как они обманывают противника. Здесь снова перед нами и мелочное соперничество, и узковедомственное отношение к задачам, и полный аморализм самих этих задач.

Деятельность кадрового разведчика и в этом втором романе показана без фальшивых романтических прикрас. Это тяжелая, кропотливая работа, когда разведчику приходится читать сводки, составлять доклады, служебные справки, возиться с электронными машинами, пленками, картотекой, шифрами, магнитофонами и глушителями. Быт героя дан во всей своей серой будничности, не подслащенный даже никакой любовной историей, а если подобная история и есть в романе, то представлена она как связь без иллюзий, и о ней рассказывается лишь вскользь, без каких-либо подробных описаний. Когда читаешь скептические или откровенно едкие характеристики этой жизни, создается ощущение, что автор мысленно посылает к чертям всю эту хорошо знакомую ему действительность, и если он и не говорит об этом вслух, то лишь потому, что убежден — в романе должен быть хоть один положительный герой и хотя бы одна «благородная» идея, правда так и не сформулированная.

Оставаясь скептиком, Лен Дейтон далек и от комплиментов в наш адрес. Правда, положительным его качеством является то, что он не делает дешевых попыток очернить нашу действительность и наших героев. Он удовлетворяется изображением обоих миров в одном неприветливо сером свете, и этот прием, именно благодаря своей внешней «объективности», гораздо более коварен по своему воздействию на непросвещенного в этих делах читателя, чем фантастическая ложь, которой не поверил бы ни один разумный человек.

Сильной стороной романа является его подчеркнутая антинацистская тенденция.

Лен Дейтон пишет с легкостью, которая порой переходит в профессиональную виртуозность, а порой — в манерность. Он умело ведет повествование в двух планах — настоящем и прошедшем — или рассказывает о событиях от имени разных героев. Однако следует признать, что именно эти демонстрации ловкости пера и являются самыми слабыми в литературном отношении местами книги. Автор слишком пристрастен, поэтому он не может перевоплощаться в своих столь разных героев. И когда он делает это, повествование начинает звучать фальшиво. Лен Дейтон очень выразителен, говоря от имени главного героя, то есть от своего имени, поскольку он полностью идентичен своему герою по темпераменту и мировоззрению. Тогда голос рассказчика звучит естественно, в нем слышны саркастические и скептические интонации, появляются шутливые (правда, порой слишком расточительные) сравнения, чувствуется вкус писателя к небольшим, но интересным подробностям в описании обстановки, внешности и поведения героев.