Черный роман

Не стоит и говорить, что автор нарисовал образы советских разведчиков, совсем не жалея черной краски, а издатель, недовольный даже такой «убийственно черной» характеристикой, позволил себе именовать их в рекламной аннотации «бандой горилл с плоскими лицами». Правда, Марлоу не повезло, эта аннотация была напечатана на задней обложке книги, как раз под его собственным портретом, поэтому ничего удивительного, если читатели вдруг подумают, что она относится к автору и его родственникам. Конечно, можно возразить, что Марлоу совсем не виноват в том, что у него такая отталкивающая физиономия, а его издатель — глуп и зол. Но вряд ли можно быть непричастным к своей собственной глупости, сдобренной изрядной дозой политической нечистоплотности. Эта глупость таких масштабов, что она не ускользнула бы от внимания самого непретенциозного читателя. Вопреки элементарной логике Марлоу старается убедить нас в том, что советские патриоты — это шайка злодеев, а американские гангстеры — настоящие герои. По всей вероятности, автор просто еще не дорос До понимания элементарной истины: определенная сообразительность нужна и для того, чтобы сочинять клеветнические утверждения. В качестве своего положительного персонажа он берет преступника и убийцу, чем автоматически охлаждает симпатии нормального читателя к такому герою. Может быть, в глубине души Марлоу и хотел показать, как даже у такого подонка в серьезную минуту пробуждаются патриотические чувства. Может быть, он вообще хотел сказать, что американские подонки, именно потому, что они американские, значительно лучше обыкновенных подлецов. Только после того как писатель на двухстах страницах рассказывает нам о непреодолимой страсти Пита Карма к деньгам, трудно поверить в его молниеносное, чудесное перевоплощение в финале. Очевидно, и сам Марлоу понял, что вышло неубедительно, потому что дал возможность герою вспомнить о своем патриотизме лишь после того, как безвозвратно отнял у него доллары. Это уже более правдоподобно: Питу Карма в его положении ничего не остается, как вспомнить о своих патриотических чувствах. Но интересно, заметил ли по крайней мере автор, что при таком финале рушится столь заботливо создаваемая идейно-политическая основа его сочинения? Ведь патриотизм здесь понимается вполне по-американски: не как благородное чувство, а как поведение, приносящее выгоду.

Заметим в скобках, что либеральная западная критика нередко оправдывает антикоммунистические тенденции литературы подобного рода, как, впрочем, и ее авторов, полагая, что это всего-навсего неизбежный атрибут сюжета и что не стоит обращать на это внимания. Шпионский роман — роман борьбы. А чтобы была борьба, должны быть и противники. А где же взять писателю подходящего противника, если не в другом лагере? И стоит ли объявлять такого писателя мракобесом только потому, что он честно выполнил требования жанра единственно возможным способом? Романы о Диком Западе немыслимы без индейцев. Шпионский роман невозможен без коммунистических агентов. Речь идет о простой формальности, которая почему-то раздражает читателей, не понимающих условностей литературы. Так рассуждают, когда хотят сказать, что буржуазная шпионская литература не имеет реакционного политического смысла. И надо признать, что находятся люди, которые принимают эти рассуждения за чистую монету. Не случайно на страницах ряда западных прогрессивных изданий встречаются отзывы и рецензии, в которых шпионские романы рассматриваются как простые и безобидные приключенческие истории и совсем не учитывается их очевидный антисоветский смысл. Но в мотивировке, приводимой выше (независимо от того, является она результатом легкомыслия или злого умысла), нет и намека на критику. Оскорбления и клеветнические выпады нельзя считать «шуткой». И ни один писатель не имеет права искажать жизненные факты в угоду кем-то выдуманным жанровым правилам. В современную эпоху в реальной, явной и тайной борьбе слишком много достаточно важных и достаточно серьезных конфликтов, чтобы заниматься выдумыванием мнимых и совершенно фантастических схваток. И если какой-нибудь автор в интересах сюжета нуждается в отрицательных персонажах, совсем не трудно найти их, не прибегая к своему воображению, стоит лишь встать на такую позицию, которая позволит обнаружить их в изобилии в самой действительности. Уже одно то обстоятельство, что писатель ищет и находит «противника» не там, где надо, говорит о том, что и в поисках своего положительного героя он стоит на ложном пути.