Черный снег на белом поле

Немного осталось цельных умов, о которых писал своему корреспонденту святитель Игнатий (Брянчанинов): «Большая часть умов человеческих имеют свойство анализа и по этому свойству способны хитрить, ловко устраивать свои дела, строить козни. Твой ум без работы видит, обнимает предметы. Этот ум — для духовного видения...»

Действительно, «настоящий ум теснейшим образом связан с верой в Бога. «Мы имеем ум Христов (1 Кор. 2:16). И напротив, — не неопытность в слове, но неимение веры».[54]

Обнаруженная учеными перестройка мозга оказалась фактом фундаментальной его дегенерации. Она ознаменовала дальнейшие озверение человека и утрату им целостного мировосприятия. Произошло то, о чем знает каждый христианин: кто не любит Господа и идет против Него, у того отнимается разум. У него просто «срывает крышу». Безголовая мумия Иеремии Бентама — убедительный символ. В сугубо талмудическом мышлении «знаменитого философа» и поклонника «бога ануса» целомудрие отсутствовало напрочь: «Способ Бентама можно назвать кратко методом подробностей, расследования целых величин путем раздробления на части, разложения отвлечений на факты, классов и общих понятий — на элементы, из коих они составлены... Он считал, что человеческий ум не способен обнимать сложные вещи, пока не рассмотрены их части». [7]. Бентаму следовали и Фрейд, который пытался проникнуть в тайны души через анальное отверстие, и Юнг, как основатель «аналитической психологии».[55]

«На апостасийном, богоборческом пути всеобщего развития функция разделения мозга с ускорением нарастала, — пишет Г.Емельяненко. — Она опережала и как бы побеждала функцию объединения. Высокоразвитый Адам (нынешнее человечество) стал живым трупом, испустившим дух. В его мыслительном аппарате не осталось ни капли сил для синтеза — объединения правым духом.

Нормальный мозг можно уподобить древнему ремесленнику, у которого в левой руке сноп огня (а ныне лазер), а в правой — паяло-олово. И когда он рассекал нечто, то и соединял... ибо было чем. Современный интеллект — это левый мозг плоти — луч лазера. Куда бы он ни направился, к чему бы он ни прикоснулся — он только разрывает, разделяет, отнимает»...

Но пока жива божественная этимология — понятно, кто действует в мире. Ибо диавол означает «разделитель». Именно диавольское лжеслово рассекает лежащий во зле мир. Истину — на научные дисциплины, семью — на индивидуальности, народ — на отцов и детей, Россию — на независимые (от Бога?) государства-курьезы, тело человека — на запчасти для трансплантации, Церковь — на секты...

О восстановлении целомудрия говорит святитель Григорий Богослов: «Ум в Адаме не только пал, но первый был поражен, и что преступило, то наиболее имело нужду в спасении». Это означает, что ум в первую очередь должен быть очищен и восстановлен». [56].

Христианство в том числе тем и ненавистно адептам Отрытого Заговора — сколько сил приложили они для совершения над человечеством нехирургической лоботомии, и вдруг появляются люди, которые Духом Святым начинают понимать все. В том числе их, заговорщиков, козни!

Отдел логофобии

Представьте себе специальные команды, которые имеют право ворваться в любую квартиру, где есть книги. Представьте поисковые компьютерные центры, которые «прочесывают» Интернет. Они ищут незаконные тексты. Запрещенные книги. Говорят, недавно в одной библиотеке — нашли. Куда их? В спецхран? Нет, никаких спецхранов больше не будет — найденные тома приказано уничтожить на месте.

О чем речь? Что за социальная фантазия? Погодите. Обо всем по порядку...

Сумароков еще в XVIII веке (тогда на Россию шла мощная волна иностранщины) предостерегал: «Восприятие чужих слов, а особливо без необходимости, есть не обогащение, но порча языка». Понятие «порча» в данном случае может восприниматься двояко — и как неприятное засорение, и Как бесовское наваждение. Кто же насылает на язык порчу?

В рассказах Льюиса про Баламута старый умудренный бес пишет своему младшему «товарищу» о филологическом отделе, который исправно трудится в аду. Там придумывают, например, слова-заклинания вроде слова «демократия». Да, на каждом шагу видны результаты его деятельности. Только название «филологический» этому инфернальному подразделению не подходит. Не любовь к слову (тем более — к Слову) движет им. Он обуян страхом и ненавистью. Итак, несколько слов о работе «отдела логофобии» и его сотрудников (наподобие мэтров из Тавистока) в мире людей.