Черный снег на белом поле

«Двери восприятия» Блейка-Хаксли открылись в очередной раз. Вошел симпатичный и стеснительный парень из Калифорнии. В кожаных штанах. В рубашке со змеями на рукавах. Поэт, оказавшийся незаурядным артистом. Его сравнивали с богом вдохновения Дионисом.

Сам того не зная, Моррисон, конечно, был частью Открытого Заговора. Этот «новый Дионис» не только читал, впитывал, но и воспроизводил, в частности, идеи Ницше: «Мы верим в Олимп, а не в Распятого. Сексуальность, наркомания, огромная, радостная благодарность жизни и ее тираническим условиям — вот что составляет сущность языческой культуры. Я считаю наивысшей культурой пессимизм силы. Индивидууму больше не нужно оправдывать зло. Он наслаждается чистым злом, и именно бессмысленное зло кажется ему самым интересным. Если раньше человеку нужен был Бог, то теперь его манит мировой порядок без Бога, мир случайностей, в котором есть место и для ужасов, и для различных животных проявлений».

Название своей группы он позаимствовал у Блейка: «Если двери восприятия чисты, вещи видятся такими, какие они есть». Мориссон раскодировал «Doors» так: «Это поиск. Открывание одной двери, другой, третьей. Чувственность и порок — эти образы притягивают нас сейчас. Но это, как змеиная кожа, которая однажды будет сброшена... В данный момент меня больше интересует темная сторона луны, зло, сумерки. Но мне кажется, что в нашей музыке мы пытаемся прорваться к чему-то чистому, к освобожденному и неограниченному. Это как очистительный ритуал в алхимическом смысле. Сначала проходит период беспорядка, первоначального хаоса. Из этого кристаллизуются элементы, и обнаруживается источник жизни, который изменяет всю материю, пока, наконец, не проявятся все противоположности, весь дуализм, и вы не соедините их. После этого дело уже не в плохом или хорошем, но в едином, беспримесном...».

Подобное ощущение реальности требует особого мировоззрения. Специфического «Я», полностью разомкнутого на восприятие мифологического всеединства мира. Обычно исследователи творчества Моррисона говорят о его «дионисийском Эго», которое открыто и верху, и низу. Которое «... тождественно экстатически «изживающему» себя телу. Это путь преодоления социальности и нравственности, путь от политики к поэзии. Однако, возразим мы, такое мировосприятие больше подходит культу Пана. Ведь Пан означает «всё». Пьяница Пан. Состояние экстаза рассматривалось Моррисоном как вполне самодостаточная цель. Отсюда — увлечение ЛСД и алкоголем. За несколько лет они превратят стройного Диониса в разжиревшего Пана.

«More, more, тоге» (больше, больше, больше) — таким был девиз Моррисона. Больше впечатлений, больше наслаждений. Надо открыться. Надо испробовать в жизни все. Этот гедонизм идеально попадал в контекст Открытого Заговора. Его микробы, его споры носились в воздухе, и Моррисон уловил их. А кто-то — очень влиятельный — уловил то, что он уловил. Суть происшедшего вписалось в формулу того же Теодора Адорно: когда «художник пытается стать чистым голосом иррационального, невзирая на заданные ему условия... его произведения превращаются в идеологический феномен»... Не удивительно: несмотря на прессинг консервативных сил Америки, «идеологический феномен» Моррисона всегда находил и могучую поддержку. Его использовали. Правда, очень недолго. Всего три с половиной года.

Моррисон заявлял: «Меня интересует все, что связано с бунтом, хаосом, особенно с деятельностью, которая выглядит бессмысленной. Мне кажется, что путь к свободе заключается именно в этом; наружный мятеж — способ достижения внутренней свободы... Я вношу хаос в тексты, в то время как остальные пытаются навести порядок».

Его стихи собраны из мистических фраз, как из «бисера». Это разрушает всякое представление о классической рифме и поэтическом ладе. Это больше похоже на заклинания языческого колдуна. Да, бытует легенда о вселении в душу маленького Джима души умирающего индейского вождя. Или служившего ему демона? Некоторые склонны приписывать Моррисону нечто демоническое и называют «шаманом на сцене». Даже неизменныекожаные штаны Моррисона трактовались как облачение Посвященного (в индейских обрядах кожа молодого оленя означала разодранность души, погруженной в жизнь плоти).

Иногда хаотический «бисер» «Doors» собирался во вполне очевидные смыслы. Такова знаменитая песня «The End» — «Конец».

Убийца проснулся до рассвета Одел башмаки Взял лицо в древней галерее И пошел по коридору Зашел в комнату сестры Нанес визит брату И пошел дальше по коридору И подошел к двери И заглянул внутрь — Отец?— Да, сын.— Я хочу убить тебя. — Мать, я хочу...