Черный снег на белом поле

Вот какие выводы содержит изданная в 1913 году в Санкт-Петербурге экспертиза магистра богословия, известного знатока талмудической и каббалистической литературы И.Е.Пранайтиса. Он пишет: «Из того же Зогара (ч. II, 119, а)... видно, что акт убийства должен совершаться определенным каббалистическим способом: «И смерть их (аммэ гаарец — неевреев) пусть будет при заткнутом рте, как у животного, которое умирает без голоса и речи... И он (резник. — Ю.В.) творит благодарственную молитву и дает обет Святому, да будет Он благословен, что ежедневно должно быть его убиение.., как при убиении скота — двенадцатью испытаниями ножа, и ножом, что составляет тринадцать...»[104] «Приводя этот грозный текст, — продолжает Пранайтис, — я считаю необходимым обратить внимание на сопоставление его с данными судебно-медицинского осмотра и вскрытия трупа Андрея Ющинского, а именно: при убийстве Ющинского рот его затыкался (следы повреждения слизистой оболочки рта зубами) и ему нанесена группа колотых ран, в области правого виска, — количеством тринадцать».

«...профессор московской духовной академии по кафедре еврейского языка и литературы П.И.Горский-Платонов усматривал в этом каббалистическом способе убиения скота и человека еще и кощунство евреев над священнодействиями православной церкви, именно над тем, что православный священник, приготовляя на проскомидии агнца, 12 раз знаменует копьем просфору, а потом прободает ее копьем 13-й раз в бок, и что при приготовлении агнца он произносит те же слова пророка Исайи, что и еврейский резник:

«Как овца веден был на заклание и как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст Своих».

(Ис. 53, 7).»

В деле Бейлиса Василий Розанов обращал также внимание на конфигурацию ран, нанесенных на «девственный пергамент». Наложенная на астрологическую таблицу, она дает значение тайны этого убийства. Тайна связана с идеей «козла отпущения»: «Обреченный в жертву человек— телец, кровь его пролита, тело — достояние Азазела».

«Эта фраза опять-таки находится в соответствии с текстом книги Зогар[105]: «Козел, которого посылали в день очищения Азазелю, — доказательство того, что мы должны сживать со света иноплеменников»...

Да, запрет на использование крови в иудаизме существует. Но разве абсолютный? Эту хитрость расшифровывает знаток древнееврейского языка И.Пранайтис: «Ответственность полагается только за кровь от шехиты (т.е. полученную при зарезывании по еврейскому обряду резником). За кровь от прокалывания, от вырывания и от кровопускания... ответственности не полагается...»

И далее в Тосефт (6,1) читаем: «Если кто режет потому, что ему требуется кровь, то он не должен резать способом шехиты. Но как ему поступить? — Он или колет, или отщемляет».

Речь идет не о крови животных. В тщательно скрываемой и очень редкой книге раввина Хаим Вытала «Эц-Хаим» («Древо жизни») можно прочесть страшные строки (да еще с безумными ссылками на Тору, иначе говоря, — на Ветхий Завет! — Ю.В.): «Всякое животное сохраняет-посредством жизни известную частицу святости Всевышнего. А человек, кто бы он ни был, сохраняет этой святости при жизни более, нежели животное. Когда заколешь животное, тогда отходит от него тень святости и обращается в пользу того, кто в снедь это животное употребляет; но пока тень жизни от животного еще не отошла совсем, то сохраняющаяся в нем известная частица святости запрещает нам употреблять его в пищу. Так сказано в Писании и о человеке Числ. 14, 9: «Они нам в снедь, отошла от них тень их». Сие показывает нам намеками, что, так как в них нет уже более той частицы святости, то они, как заколотые животные или хлеб, в снедь нам предоставлены, посему и сказано Числ. 23: «Сие людие (народ израильский) не успеет дондеже снест лов и кровь посеченных испиет»; и сие намекает на людей, не сохранивших в себе святости свыше. Из всего оного мы заключаем, что убиением и питием крови гоя неверного умножается святость Израиля или евреев» [70].

Эта логика имеет поистине диавольское подобие. Ведь именно человекоубийца от века «питается» — не кровью, конечно, — а уловленными человеческими душами.