Читаем Черный снег на белом поле полностью

В венской газете «Дер Хаммер» (Молот) в 1913 году было напечатано следующее откровение еврейства: «Мы покажем в Киеве, перед глазами всего света, что евреи не позволяют с собой шутить... Если еврейство пока что, из тактических соображений, скрывало то, что оно руководит революцией в России, то теперь, после постановки русским правительством Киевского процесса, этому будут положен конец. Каков бы ни был истод этого процесса, для русского правительства нет спасения. Так решило еврейство, и так будет». [66].

Конечно, было бы неправильным видеть во всем происходящем только неодолимую и победную волю иудейства. Зададимся вопросом: почему вообще в величайшем православном царстве мира оказалась наибольшая часть антихристианского населения — иудеев? Не означает ли это, что таким образом промысел Божий попустил им наиболее проявить себя? Но для чего? С православной точки зрения, — чтобы облегчить людям необходимый для спасения души выбор. Иудейство ведь, не нуждаясь в чисто религиозном прозелитизме, вошло как неспокойное, материалистическое мировоззрение в души многих. Даже Карл Маркс писал: «Евреи настолько эмансипировали себя, насколько христиане стали евреями».

Нервные импульсы иудейства перемешались с прекраснодушными флюидами русской души и образовали феномен «интеллигентности». Недаром святой праведный Иоанн Кронштадтский называл интеллигентность новой формой беснования. И вот одержимых начало карежить: истерическое отрицание Христа и Его Церкви, кликушеский противогосударственный мятежный дух... Некоторые бывшие русские смогли в этом едва ли не перещеголять своих учителей. Другие смотрели на это и ужасались. Как писал Отто Вейнингер: «Благодаря еврею ариец знает, что ему надо беречься еврейства как некоторой возможности, заложенной в нем самом».

Да, такого количества «ритуальных» дел, как в годы последнего царства, не возбуждалось никогда ранее. Владимирское, Смоленское, Ливенское, Дубоссарское и другие. Но именно процесс Бейлиса приобрел грандиозную огласку. Ведь в этом случае вопрос о ритуальности в отношении евреев был открыто поставлен впервые. В отношении к этому делу общество разделилось, наверное, наиболее четко. Вейнингер, кстати, писал, что «всемирно-историческое значение еврейства состоит именно в том, что оно постоянно доводит арийца до познания самого себя». Каков был результат этого «самопознания»? Не знаю, можно ли сказать, что именно противники Бейлиса в первую очередь и закономерно героически гибли на фронтах Первой мировой, стали главной жертвой революционных репрессий, а его сторонники в большей степени выживали, приспосабливались и образовали часть генофонда для создания сначала «советского народа», а затем и «россиян». Возможно, это было бы слишком смелым предположением. Может быть — схемой. Никакой статистики на этот счет ведь быть не может. Однако характерные судьбы лиц известных мы знаем. Взять хотя бы мир писательства и публицистики. Если «обвинитель» Михаил Меньшиков был расстрелян уже в 1918 году, то судьба «защитников» была иной. «Хитренький» (как называл его Меньшиков), Короленко был обласкан новой властью.[121] Горькому и вообще было поручено создать важный орган для культурной обработки «нового человека» — Союз советских писателей. Да, Меньшикова поставили к стенке, а Горького тихо отравили сотрудники одних и тех же репрессивных органов. Но есть принципиальная разница в их судьбах, в суде Божием. Меньшиков пострадал за Христа, а Горький... Куда спикировал буревестник его души?!

Когда пало государство, призванное защитить своих граждан от бесов бесплотных и от бесов во плоти, древний праздник мести, «пурим», стал ежедневным. Что стало со многими прекраснодушными глупцами, которые не только в зале Киевского суда, но и по всей России радостно кричали «Оправдан! Оправдан!»? Они тысячами ставились к стенке. И оправданы не были.

Бейлиса сочла невиновным половина присяжных — украинские крестьяне и мелкие чиновники. Ошарашенные вылитым на них материалом, запуганные. Поймут ли они, что произошло, когда запланированный (отнюдь не русскими «москалями»!) голодомор 1932—33 годов охватит в том числе и Украину?! Исследование их судеб (особенно судеб их детей!) было бы ценнейшей темой для исследования.

Как мы помним, на рубеже XIX и XX веков ритуальные убийства стали особенно часто выходить на поверхность в России, Австро-Венгрии, Германии. Христианским властям этих стран был брошенный мистический вызов. Достойного ответа он не получил, и ход истории действительно изменился. Революции уничтожили эти державы... Но, если подобные убийства продолжаются и в наши дни, то какая революция готовится теперь?

Перейти на страницу:

Похожие книги

«Рим». Мир сериала
«Рим». Мир сериала

«Рим» – один из самых масштабных и дорогих сериалов в истории. Он объединил в себе беспрецедентное внимание к деталям, быту и культуре изображаемого мира, захватывающие интриги и ярких персонажей. Увлекательный рассказ охватывает наиболее важные эпизоды римской истории: войну Цезаря с Помпеем, правление Цезаря, противостояние Марка Антония и Октавиана. Что же интересного и нового может узнать зритель об истории Римской республики, посмотрев этот сериал? Разбираются известный историк-медиевист Клим Жуков и Дмитрий Goblin Пучков. «Путеводитель по миру сериала "Рим" охватывает античную историю с 52 года до нашей эры и далее. Все, что смогло объять художественное полотно, постарались объять и мы: политическую историю, особенности экономики, военное дело, язык, имена, летосчисление, архитектуру. Диалог оказался ужасно увлекательным. Что может быть лучше, чем следить за "исторической историей", поправляя "историю киношную"?»

Дмитрий Юрьевич Пучков , Клим Александрович Жуков

Публицистика / Кино / Исторические приключения / Прочее / Культура и искусство
Кафедра и трон. Переписка императора Александра I и профессора Г. Ф. Паррота
Кафедра и трон. Переписка императора Александра I и профессора Г. Ф. Паррота

Профессор физики Дерптского университета Георг Фридрих Паррот (1767–1852) вошел в историю не только как ученый, но и как собеседник и друг императора Александра I. Их переписка – редкий пример доверительной дружбы между самодержавным правителем и его подданным, искренне заинтересованным в прогрессивных изменениях в стране. Александр I в ответ на безграничную преданность доверял Парроту важные государственные тайны – например, делился своим намерением даровать России конституцию или обсуждал участь обвиненного в измене Сперанского. Книга историка А. Андреева впервые вводит в научный оборот сохранившиеся тексты свыше 200 писем, переведенных на русский язык, с подробными комментариями и аннотированными указателями. Публикация писем предваряется большим историческим исследованием, посвященным отношениям Александра I и Паррота, а также полной загадок судьбе их переписки, которая позволяет по-новому взглянуть на историю России начала XIX века. Андрей Андреев – доктор исторических наук, профессор кафедры истории России XIX века – начала XX века исторического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова.

Андрей Юрьевич Андреев

Публицистика / Зарубежная образовательная литература / Образование и наука