Читаем Черный снег на белом поле полностью

Прошло 17 лет. В царствование императора Николая Павловича возникло Велижское дело об умертвлении хасидами солдатского сына Емельянова, имевшего от роду два с половиной года. «Три женщины, принимавшие участие в этом злодеянии, откровенно сознались во всем. Мученичество ребенка было произведено в синагоге; кровь, разлитая по бутылкам, была забрана евреями и разослана их единоверцам по различным городам; намоченное кровью полотно, в количестве двух аршин, было разрезано по кусочкам, часть которых была взята евреями для лечения глаз новорожденных еврейских детей и рожениц,[92] а часть сожжена, а пепел был употреблен в тесто мацы. Сомнения в ритуальном характере этого убийства не было. Виновные были осуждены... Но этим все не закончилось. Поначалу был отравлен витебский губернатор Страхов (поговаривали, за то, что усердно способствовал раскрытию преступления по Велижскому делу). А потом и вовсе Сенат счел возможным это дело прекратить, якобы за недостатком доказательств. И вообще связал его с «предрассудком, недостойным нашего времени». Государственный Совет поднес Государю резолюцию в том же духе... Ознакомившись, царь начертал свое мнение:

«Разделяя мнение Гос.Совета, что в деле сем, по неясности законных доводов, другого решения последовать не может, как то, которое в утвержденном мною мнении изложено; считаю, однако, нужным прибавить, что внутреннего убеждения, чтоб убийство Евреями произведено не было, не имею и иметь не могу. Неоднократные примеры подобных умерщвлений с теми же признаками, но всегда непонятными по недостатку законами требуемых доказательств, и даже ныне производимое весьма странное дело в Житомире, доказывает, по моему мнению, что между Евреев существуют, вероятно, изуверы или раскольники, которые христианскую кровь считают нужною для своих обрядов...» [93] Под бумагой появилась подпись: «Николай»... А как вы думаете, почему его либеральная историография «Палкиным» прозвала? Что, это потомки наказанных шпицрутенами солдат постарались? Нет, тут дело других потомков.

А «странные дела» в Западном крае продолжались. В 1844 году министр внутренних дел граф Перовский дал ответственное задание находящемуся при нем чиновнику по особым поручениям. Этим офицером был наш знаменитый филолог В.И.Даль (между прочим, имевший степень доктора медицины). В итоге он написал небольшую по объему брошюру — «Розыскание о убиении евреями христианских младенцев и употреблении крови их». «Сочинение это имеет для науки и русского общества весьма важное значение уже потому, что оно было составлено по редким документам, хранившимся тогда в нашем министерстве внутренних дел, но в 1862 году, к сожалению, истребленным большим пожаром». [70].



Даль писал о предмете своего поиска: «Тут не одно убийство, а преднамеренно мученическое истязание невинного младенца и, следовательно, или наслаждение этими муками, или особенная цель, с ними соединенная... Откуда же эти одинаковым образом и умышленно искаженные трупы невинных ребят? Почему находят их там только, где есть жиды? Почему это всегда дети христиан? И, наконец, почему случаи эти всегда бывали исключительно во время или около самой пасхи?..»

Даль заканчивает свой труд так: «...изуверный обряд этот не только не принадлежит всем вообще евреям, но даже, без всякого сомнения, весьма немногим известен. Он существует только в секте хасидов или хасидым — как это объяснено выше, — секте самой упорной, фанатической, признающей один только Талмуд и раввинские книги и отрекшейся, так сказать, от Ветхого Завета; но и тут составляет он большую тайну, может быть, не всем им известен...»

«Розыскание...» было напечатано, по распоряжению министра, всего в десяти экземплярах. Очевидно, брошюра не дошла до чиновников, разбиравших возникшее уже в 1860 году, при Александре И, Саратовское дело. Сначала «было доказано с несомненностью, что евреи умертвили двух христианских мальчиков Феофана Шерстобитова (10 л.) и Михаила Маслова (11 л.). Сам Государственный Совет обратил при этом свое внимание на то, что «трупы их найдены с явными признаками нанесенных при жизни Маслову ран и обоим мальчикам истязаний и, что весьма замечательно, с явными же признаками обрезания у них крайней плоти, составляющего, как известно, один из существенных обрядов иудейского вероисповедания». Следом за этой констатацией, однако, последовала все та же тарабарщина про недостойные просвещенного времени предрассудки!

Потом еще аналогичные следственные дела были в Кутаиси — в 1878-м,[94] Дубоссарах — в 1903-м. Во всех случаях обвиняемыми были евреи, а жертвами — исколотые, намеренно обескровленные христианские дети... И ни разу в конечном итоге преступники не были достойно наказаны.

Перейти на страницу:

Похожие книги

«Рим». Мир сериала
«Рим». Мир сериала

«Рим» – один из самых масштабных и дорогих сериалов в истории. Он объединил в себе беспрецедентное внимание к деталям, быту и культуре изображаемого мира, захватывающие интриги и ярких персонажей. Увлекательный рассказ охватывает наиболее важные эпизоды римской истории: войну Цезаря с Помпеем, правление Цезаря, противостояние Марка Антония и Октавиана. Что же интересного и нового может узнать зритель об истории Римской республики, посмотрев этот сериал? Разбираются известный историк-медиевист Клим Жуков и Дмитрий Goblin Пучков. «Путеводитель по миру сериала "Рим" охватывает античную историю с 52 года до нашей эры и далее. Все, что смогло объять художественное полотно, постарались объять и мы: политическую историю, особенности экономики, военное дело, язык, имена, летосчисление, архитектуру. Диалог оказался ужасно увлекательным. Что может быть лучше, чем следить за "исторической историей", поправляя "историю киношную"?»

Дмитрий Юрьевич Пучков , Клим Александрович Жуков

Публицистика / Кино / Исторические приключения / Прочее / Культура и искусство
Кафедра и трон. Переписка императора Александра I и профессора Г. Ф. Паррота
Кафедра и трон. Переписка императора Александра I и профессора Г. Ф. Паррота

Профессор физики Дерптского университета Георг Фридрих Паррот (1767–1852) вошел в историю не только как ученый, но и как собеседник и друг императора Александра I. Их переписка – редкий пример доверительной дружбы между самодержавным правителем и его подданным, искренне заинтересованным в прогрессивных изменениях в стране. Александр I в ответ на безграничную преданность доверял Парроту важные государственные тайны – например, делился своим намерением даровать России конституцию или обсуждал участь обвиненного в измене Сперанского. Книга историка А. Андреева впервые вводит в научный оборот сохранившиеся тексты свыше 200 писем, переведенных на русский язык, с подробными комментариями и аннотированными указателями. Публикация писем предваряется большим историческим исследованием, посвященным отношениям Александра I и Паррота, а также полной загадок судьбе их переписки, которая позволяет по-новому взглянуть на историю России начала XIX века. Андрей Андреев – доктор исторических наук, профессор кафедры истории России XIX века – начала XX века исторического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова.

Андрей Юрьевич Андреев

Публицистика / Зарубежная образовательная литература / Образование и наука