Черный снег на белом поле

О подобных проблемах судопроизводства позапрошлого века писал и Флавиан Бренье: «Эта еврейская особенность прежде была столь общеизвестной, что суды не принимали еврейской клятвы иначе, как если бы она была произносима «тоге judaico», т.е. сопровождалась страшными заклятиями, которыми синагога окружает принятие присяги между евреями. Намерение, диктовавшее это вполне целесообразное обыкновение, было прекрасно, но мы того мнения, что этого все же недостаточно для обеспечения правдивости присяги, принимаемой евреем. И, действительно, в талмуде заключаются советы и примеры такого рода, что сыны Израиля могут с чистой совестью и, после клятвы «тоге judaico», осудить невиновного христианина и оправдать виновного еврея». Одна из многочисленных хитростей на этот счет состоит вот в чем: «Каждая синагога старается иметь у себя не только экземпляр совершенно правильно написанной Библии (кошер), но и экземпляры, в которых находятся ошибки (фушер), также хранятся там. Если еврей присягает на Библии, то он может врать, сколько душе угодно, если только экземпляр, на котором он присягает, разнится хотя бы одной точкой от канонического».[103]

Меж тем пожар вокруг «дела Бейлиса» разгорался. XI Венский сионистский конгресс заявил уже не в обиженной, а очень даже решительной тональности: «...как смеют бросать это сумасшедшее обвинение в лицо еврейского народа, проживающего три тысячелетия в атмосфере величайшей человеческой культуры, даровавшего всему человечеству законы гуманности и просветившего мир учением любви к ближнему!»

Да, сколько уже раз крючковатый палец старого иудейского начетчика судорожно тыкался в слова «Шулхан-Аруха»: «Если в яйце находится капля крови, то удали кровь и съешь остальное, но только в том случае, если кровь была в белке. Если же она находилась в желтке, то запрещено все яйцо». Тут указующий палец торжественно взмывал вверх. Кровь не позволена!

Есть такие слова в «Шулхан-Арухе». Но есть и другие — из книги монаха Неофита. Тоже о яйце. О реальной практике. «Евреи пользуются христианской кровью при обрезании, браке, в опресноках Пасхи, при погребениях, и в своем плаче о разрушении Иерусалима.... Когда между евреями заключается брак, то жених и невеста приготовляются к нему строгим постом в течение суток, воздерживаясь даже от воды до захода солнца. Тогда именно является раввин. Он берет только что испеченное яйцо, облупляет его и разделяет пополам. Затем он посыпает его не солью, а особым пеплом. Так, посыпанное яйцо брачующиеся едят, а раввин читает молитву, смысл которой таков: «Да приобретут эти супруги доблесть убивать христиан или, по крайней мере, беспрестанно обманывать их и захватывать все их богатства и плоды их трудов». Указанный пепел употребляется не вместо соли, а вместо свежей христианской крови, будучи на самом деле измененною христианскою кровью. Именно кровью, оставшейся от совершенных для праздника опресноков жертвоприношений, — чем больше, тем лучше, — раввины пропитывают соответствующее количество льняной или хлопковой пряжи, затем они ее высушивают и сжигают. Пепел сохраняется в бутылках, тщательно сохраняемых и вверяемых казначею синагоги».

Отец Павел Флоренский писал Василию Розанову: «Кровь, изъятая из обращения кулинарного, изъята именно потому, что сохраняется для моментов священнейших... Так, во многих культах известное животное безусловно возбраняется верующим и окружено всяческими запретами: его нельзя убивать, его нельзя употреблять в пищу. Но в известные времена и сроки оно священно заколается и священно поедается... Кровь гоев, тоже животных, вероятно надо рассматривать как именно такой род в обычное время запретной пищи».

...«Кровь» и «сокровенное» — от одного корня. Обычно кровь не видна. Но только до той поры, пока в дело не вступает нож.

Не виновен? Или не уличен?

Лев Тихомиров писал: «Ни один народ, ни одно вероисповедание не протестуют против права и обязанности следствия перебирать все гипотезы о причинах преступления. Одни евреи и их приверженцы позволяют себе абсурдное требование не допускать самого предположения о ритуальности убийства. Неужели они не понимают, что этим только бросают подозрение на евреев же?»

И далее: «Тяжкие раздумья охватывают при чтении обвинительного акта. Чувствуется жгучая потребность узнать правду. Остается надеяться, что хоть суду удастся распутать таинственное дело и показать России, в чем истина.

Это нужно не только в отношении самого подсудимого, а более всего в отношении еврейства. Напрасно страстные защитники евреев кричат, что нельзя ставить даже вопроса о ритуальных убийствах, что наука будто бы все это опровергла. К сожалению, это не верно. Еврейство живет так замкнуто, что в нем много неведомого, и ученые знают его интимную жизнь далеко не хорошо»...