«Черта оседлости» и русская революция

Губернаторам было строжайше предписано «под опасением Высочайшего нашего гнева и тягчайшего наказания» немедленно и неукоснительно привести указ в исполнение.

В 1743-м году «Лифляндская губернская канцелярия возбудила всеподданнейшее ходатайство о дозволении временного въезда купцам евреям в город Ригу, мотивируя своё ходатайство тем, что внезапная высылка купцов-евреев может неблагоприятно отразиться на торговле, — Императрица положила свою знаменитую резолюцию: “От врагов Христовых не желаю интересной прибыли”» (А. П. Липранди).

Вскоре появилось подобное прошение от генеральной войсковой канцелярии Малой России, на что также последовал отказ.

Всё это заставило императрицу Елизавету Петровну в 1744-м году снова подтвердить указ, добавив к нему слова: «О впуске жидов (в Россию) никаких ниоткуда представлений в Правительствующий Сенат не присылать, а все ль оные (жиды) доныне высланы о том в Правительствующий Сенат рапортовать».

Солженицын пишет: «Еврейский же историк С. Дубнов сообщает, что при Елизавете, как “подсчитал один историк-современник… к 1753 году из России было изгнано 35 000 евреев”».

Солженицын же считает: «Скорей надо признать вероятным, что, встретив многочисленные сопротивления и у евреев, и у помещиков, и в государственном аппарате, указ Елизаветы так же остался неисполненным или мало исполненным, как и предыдущие подобные.

Да и при самой Елизавете на важных постах служили евреи…».

Летом 1762-го года в результате дворцового переворота в Санкт-Петербурге был свергнут с престола император Пётр III, и осенью состоялась коронация в Москве императрицы Екатерины II (1729–1796).

Уже на пятый день правления Екатерины II на её столе лежал проект указа, разрешающего евреям въезд в Россию, на основе того, что Сенат признал «единогласно полезным». Но, учитывая действующее распоряжение Елизаветы, императрица этот проект не подписала. Напротив, она своим указом разрешила всем иностранцам остаться в России, всем, «кроме жидов».

Таким образом, запретительные в отношении евреев указы остались в силе, при наличии разрешения остаться в России всем остальным иностранцам.

Но, начиная с правления Екатерины II, в России появляется понятие «черты оседлости», наложившее отпечаток на всю последующую историю государства Российского.

Русское крестьянство

Прежде чем перейти к рассмотрению такого явления, как «черта оседлости», необходимо рассмотреть состояние крестьянского вопроса в России, что и будет сделано на основании книги профессора С. Ф. Платонова «Учебник русской истории для средней школы», написанной в конце XIX века.

В Московской Руси дворянство было создано как военный слой, получивший землю и крестьян во временное владение за несение воинской службы (см.: Башилов Б. История русского масонства. М., 1993). Дворянами становись люди разных сословий, но указы Сената императрицы Елизаветы порывали с этой традицией Московской Руси. Из сословия потомственных воинов дворянство превращалось в потомственное благородное сословие, которое владело землёй и крестьянами только благодаря своему происхождению.

Из слоя, необходимого стране, дворянство превращалось в касту, которая владеет землёй и крестьянами, полученными предками за военную службу, но не желает служить государству.

«При Елизавете, — пишет С. Ф. Платонов, — дворяне начинают уже мечтать о полной отмене этой повинности, облегчённой для них указом Императрицы Анны».

В. Башилов добавляет к характеристике той эпохи:

«Эпоха Елизаветы — эпоха окончательного отхода высших слоёв русского общества от традиций русской православной культуры и окончательного утверждения в России масонства, породившего и воспитавшего космополитическую русскую интеллигенцию — убийцу русского национального государства…».

С. Ф. Платонов отмечает, что в бумагах императрицы Екатерины II сохранились проекты улучшения быта крестьян. Она много думала об освобождении их от помещичьей власти, при этом предполагала сделать это освобождение постепенным. В своём «Наказе», изданном в 1767-м году, который был составлен как проект нового законодательства, она писала, что «не должно вдруг чрез узаконение общее делать великого числа освобождённых». В соответствии с этим предполагалось объявить свободными только тех крестьянских детей, которые родились после жалованной грамоты дворянству, а не всё крепостное крестьянство сразу.

Однако этот проект не был осуществлён. Крестьянский вопрос для Екатерины II был чрезвычайно трудным, так как она не могла примирить интересы крестьян, ожидавших свободы, с интересами помещиков, которые не желали оставаться без дарового крестьянского труда.

Императрица поднимала вопрос об уничтожении крепостного права, но не встречала поддержки у дворянства и поневоле вела дворянскую политику в вопросе о крепостном праве.