«Черта оседлости» и русская революция

В 1796-м году в Российской империи было сделано то, что безуспешно пытались сделать позже такие великие люди, как Наполеон и Сталин. Первый хотел выделить специальную территорию евреям вне Франции, по возможности, в Палестине, второй пытался создать еврейскую автономию в рамках Советского Союза, а затем, отчаявшись, приложил множество усилий для создания государства Израиль.

В 1796-м году императрицей Екатериной II была установлена «черта для постоянной оседлости евреев», в которую вошли новоприсоединённые области Западного и Юго-Западного края (впоследствии к ним присоединились Привислинский край и шесть Заднепровских губерний: Черниговская, Полтавская, Екатеринославская, Бессарабская, Херсонская, Таврическая).

«Евреи не могли, как общее правило, проживать вне “черты оседлости”. Черта оседлости представляла из себя страну, превосходившую по своим размерам любое европейское государство… Можно сказать, что ни один русский эмигрант, со всех сторон ограниченный визами, не имеет такой свободы передвижения, какую имели евреи в России, несмотря на черту оседлости…

Впрочем, евреи, окончившие университет, а также купцы первой гильдии, получали право свободного передвижения по пространству всей Державы Российской. Очевидно, законодатель, устанавливая эту меру, полагал, что образованные евреи и сливки еврейского купечества сольются с остальным населением; сольются настолько, что уже не будут социально опасными — вне черты. Самая же идея “черты”, по всей вероятности, родилась из следующих соображений: население-де Малороссии, давно к евреям привыкшее, уже, так сказать, иммунентно к еврейскому яду; остальное же русское население, еврея никогда не испытавшее, может, мол, легко стать его добычей» (В. В. Шульгин).

«В сильно теперь расширенном крае еврейского проживания поднялись всё те же вопросы. Евреи получили права купечества и мещанства, каких не имели в Польше, получили права равного участия в сословно-городском самоуправлении, — но должны были разделить и ограничения тех сословий: не переселяться в города внутренних губерний России и быть выселенными из деревень» (А. И. Солженицын; курсив мой. — В.Б.).

Казалось бы, перед евреями, вошедшими в состав Российской империи, открываются безграничные возможности в смысле земледелия, освоения новых, пустующих земель. И как пишет Евгений Дюринг (Еврейский вопрос, 1906), «…вовсе не какие-нибудь препоны издавна удерживают евреев от занятий земледелием и ремёслами. Их глубочайшие внутренние задатки, которые опять-таки связаны с ядром их существа, с отменнейшим эгоизмом всегда толкали и всегда будут толкать к таким видам деятельности, где выгоднее иметь инстинкты присвоения, нежели иметь совесть. Потому-то совершенно невозможно рассчитывать на то, чтобы можно было принудить иудеев участвовать в творческой работе народа. Они будут барышничать и торговать… Поэтому нечего надеяться изменить их. То, что целые тысячелетия оставалось как бы с их природой сросшейся особенностью, того нельзя переделать какой-либо общественной реформой, не говоря уже о чисто моральных свойствах…

Императрица же понимала полезность не только труда земледельцев, но и фабричного производства, занятие которым считалось достойным и дворянина, но евреи фабрик не держали и не открывали, а вели весь сельскохозяйственный экспорт из Польши и юго-западной России.

Поэтому основной линией правительственной политики по отношению к евреям было стремление сосредоточить их в городах, чтобы оградить деревню от их соблазнов, а затем обратить их, по возможности, к единственному производительному труду того периода — к земледелию.

Указы Сената, разосланные губернским правлениям Великороссии, неоднократно подтверждали: «мещан, живущих в селениях, непременно высылать для жительства в города, к коим они приписаны, не допуская их пользоваться по деревням крестьянскими прибытками с крайним их утеснением».

Характерным примером совместной жизни славян и евреев является история Лукомля, расположенного в Белоруссии. В XIV–XV веках это была столица особого удела, имела укреплённый замок и стала известна тем, что князь Иван Лукомский пытался убить Ивана III, а также активным участием в междуусобной борьбе.

В 1812-м году Лукомль пострадал от проходивших здесь французских войск. «Россия» (т. IX) пишет: «Местечком Лукомль стал с 1784 года. В нём видны следы замка, в окрестностях курганы. В Лукомле имеется православная церковь, упразднённый католический костёл, еврейский молитвенный дом, народное училище и волостное правление».

О развитии Лукомля как местечка пишет «Российская Еврейская Энциклопедия» в материале «Лукомль»: