«Черта оседлости» и русская революция

«Помимо помощи от американцев — преимущественно банковских кругов, Ленин также получил сорок миллионов золотых марок (около $5.000.000) от банковских кругов Германии» (Ральф Эпперсон. Невидимая рука. 1999). В Германии по окончании Второй Мировой войны были найдены и опубликованы в 1957–58 годах документы, касающиеся отношений между большевиками и правительством Вильгельма II, подтверждающие получение «немецких денег на разложение русской армии, свержение Временного правительства и подготовку сепаратного мира с Германией…» (Д. Шуб).

При этом неизвестно, какая часть этих денег «задержалась» у Парвуса.

Новость о революции в России застала Парвуса в Вене, товарищи по партии просят Парвуса как можно скорее приехать в Стокгольм, но постепенно его удаляют от участия в дальнейших событиях. Он пытается организовать социалистическую мирную конференцию в одной из Скандинавских стран, но это уже никого не интересует — своё дело он уже сделал.

Парвус увлекается утопическими идеями, затем начинает работать над личными записками, которые он называет «В борьбе за правду». Всё больше обвинений выдвигается против Парвуса, он покупает виллу на Цюрихском озере в Швейцарии, но власти выдворяют его из страны. После этого Парвус покупает поместье в Берлине: «Я с трудом принял решение поехать в Берлин. У меня было такое чувство, что я здесь умру…» — пишет Парвус.

Здесь он живёт в гражданском браке со своей секретаршей и с их общим ребенком.

После укрепления в России власти большевиков с Парвусом прекратили все связи не только они, но и немцы, а самому Парвусу было отказано в его просьбе вернуться в Россию.

Умер Парвус в декабре 1924 года от сердечного приступа. «Даже большинство германских социал-демократов после его смерти предпочли совершенно забыть его. Так бесславно кончил свои дни Александр Гельфанд-Парвус, безусловно, очень способный и очень талантливый человек, который сыграл роковую роль в истории России и всего мира» (Д. Шуб).

Карл Радек (Собельсон) писал: «О Парвусе можно сказать, что он в первый раз после Маркса и Энгельса обратил внимание рабочего класса не только на то, что происходит на заводе и в парламенте, но и на то, что происходит на мировом рынке, что происходит в колониях».

«Именно Гельфанд впервые не только отметил принципиально новое явление в общественной жизни 90-х гг. — огромный рост профессионального движения в развитых странах, но и оценил его как “великий рычаг” революционной борьбы тех лет» (А. Сикорский).

Клара Цеткин так отзывалась о Парвусе: «Он был человеком необыкновенно живым и мог производить на людей впечатление. Он блистал умом, легко избавлялся от всего старого, традиционного и оказывал чарующее действие на трезвый ум Каутского. Он легко обзаводился друзьями и так же легко без сожаления расставался с ними. Он любил красивую жизнь и пользовался успехом у прекрасного пола. Имея склонность к авантюрам, он без страха решался на любой запланированный риск. Разумеется, его страсть к богатству, ставшая основным увлечением, затмила всё остальное. Мне кажется, Троцкий был прав, считая Парвуса выдающимся марксистом, но в нём всегда было что-то ненадёжное и непостоянное…».

А вот что писал о своем учителе Троцкий (Бронштейн): «Парвус был выдающейся личностью среди марксистов, в совершенстве владел марксистской методикой, обладал прозорливостью, был в курсе важнейших событий, происходивших на мировой арене; всё это вместе с дерзостью мышления и мужским стилем делало его выдающимся публицистом. Его работы разъяснили мне вопросы социальной революции и приблизили захват власти пролетариатом от астрономической конечной цели к практической задаче нашего времени».

За три года до смерти, обращаясь к правительству Франции по поводу заключения Версальского мирного договора, Парвус писал: «Если Вы уничтожите германский Рейх, то сделаете немецкий народ организатором грядущей войны…».

Проба сил (декабрь 1905)

«По данным официальной статистики точно устанавливается роль еврейства в подготовке революции 1905 года. Статистическими данными установлено, что евреи, составляя двадцать пятую часть населения России, дали из своей среды третью часть всех политических преступников. На 100 тысяч русских приходилось 4 привлечённых к судебной ответственности по политическим делам за время с 1901 по 1904 год, а на 100 000 евреев за то же время приходится 38 привлечённых. В массе русского населения один политический преступник приходится на 23 000 человек, а в массе еврейского населения один политический преступник приходится на 3600 человек, то есть евреев-революционеров в девять раз больше, чем русских» (В. Ф. Иванов. Русская интеллигенция и масонство от Петра I до наших дней. М., 1999).