Честь по сходной цене (СИ)

Илья Суходолов, безусловно, был талантливым фотографом. Еще во время учебы в школе он получил море грамот и поощрительных призов на всесоюзных конкурсах. Потом, уйдя со второго курса института, умудрился без всякого блата устроиться на работу к одному из самых знаменитых отечественных кутюрье. Коллекции одежды, создаваемые мэтром, шокировали многих. У него были странные вкусы, а обилие геометрически резких очертаний часто заставляло сомневаться, а есть ли они, эти вкусы, вообще. Зато людей, по-настоящему наделенных художественным чутьем, он узнавал сразу и практически не ошибался. Поэтому сразу заприметил Илью Суходолова застенчивого паренька, не избалованного известностью, но уже имеющего и опыт, и свой собственный стиль. Работы Ильи замелькали в недавно появившихся в России роскошных глянцевых журналах, на страницах престижных каталогов. А так же украсили храм бархата и винила, смягчив неэстетичные очертания железобетонной коробки, здорово смахивающей на творения её хозяина. Кроме того, мэтр часто поручал Илье снимать на цифровую камеру показы своих коллекций. Суходолов работал не только для своего босса и дорогих журналов, но и для изданий попроще. Прежде всего, потому что ему вечно не хватало денег. Его работа, хобби и смысл жизни в одном лице требовала немалых средств. Но Илья все равно не был просто высококлассным инструментом в чьих-то руках. По крайней мере до того, как началась вся эта история...

Илья родился настоящим творцом, вдохновенным мастером своего дела. Недаром многим своим знакомым он казался живым воплощением вечного двигателя, без конца генерирующего новые и новые идеи. Рыночные отношения круто изменили жизнь знаменитого дома моды. Позолота тускнела на глазах, и в воздухе витал дух приближающегося краха. И вот однажды в благородном семействе, то есть в возглавляемом мэтром коллективе, разразился грандиозный скандал. Некоторым, в том числе и Илье, пришлось покинуть милое гнездышко, которое больше напоминало кишащее змеями болото.

Первый год все шло очень даже неплохо. Илья полной грудью вдыхал пьянящий воздух свободы. Теперь он работал сам на себя и мог выбирать то, что действительно нравилось. А это был настоящий кайф, особенно после нескольких лет работы под началом взбалмошного самовлюбленного мэтра - этой феи отечественной моды. Потом один из журналов отказался от услуг Ильи. Тот очень расстроился, тем более что именно этот журнал был его основным источником дохода. Что-то подсказывало, что здесь не обошлось без "рекомендаций" бывшего шефа. Когда от нескольких фотографий отказался второй журнал, Илья был уже совершенно в этом уверен. Естественно, стало больно и обидно, но худшее заключалось в другом. Именно сейчас ему как никогда были нужны деньги.

Совсем недавно Илья на своей потрепанной "БээМВэшке" (многим пассажирам её дно казалось чистой символикой) сильно задел куда более дорогую тачку. Интуиция подсказывала, что хозяин новенького вишневого "Феррари" подставился специально. Но, во-первых, у Ильи в сознании никак не укладывалось, как это можно сознательно дать покалечить такую машину, тем более человеку, чья некредитоспособность очевидна. Впрочем, смотря для кого. Может, кто-то уверил тех ребят, что с него есть что стрясти? Во-вторых, доказать факт "подставки" все равно было невозможно.

Илья взялся за рекламу каких-то стройматериалов и в разговорах с друзьями даже шутил, что с плитками и панелями можно сделать гораздо больше, чем с людьми. Но гонорар за эту работу все равно был значительно ниже, чем требовалось, по словам хозяина "Феррари", для ремонта его сокровища. Сияя улыбкой, напоминавшей оскал акулы, он ласково сказал Илье, что, если тот не расплатится через неделю, сумму придется увеличить вдвое. В качестве компенсации за моральный ущерб. Нельзя же так долго заставлять людей ждать...