Честь семьи Прицци

— Вопрос только, не слишком ли быстро он для нас наступит.

— Это еще почему? Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду Чарли Партанну. Ты знаешь Чарли?

— Конечно. Он инфорсер у Прицци. Так мало ли на свете инфорсеров?

— Ну нет, Чарли совершенно особенный. Он не из тех, кто исполняет приказы в меру способностей, он всерьез печется о хозяйских деньгах. Для него дело чести наказать мошенника так, чтобы всем был урок, и он ни перед чем не остановится. Я хочу сказать, что не стоит расслабляться, даже если мы добрались до Рио.

— Да, Маркси рассказывал мне о Чарли. Он опасен, это точно. Чувак не на шутку уверен, что бережет честь семьи Прицци. Если кто–то пробует их надуть или оскорбить, он принимает это на свой счет. Впрочем, говорят, он не слишком умен.

— Неужели? А ты помнишь Джоя Лабриолу и Уилли Даспизу? Эти ребята решили завязать несколько лет тому назад и сдались властям со всеми потрохами.

— Да. А что с ними?

— Как ты думаешь, где они сейчас?

— Отсиживаются где–нибудь по новым кси–вам. Наверное, и пластические хирурги над ними потрудились. Может, малярами устроились в Коннектикуте.

— Чарли отыскал их.

— Да что ты?

— У него ушло на это почти три года. Он не слезал с Эда Прицци, пока тот не надавил на правительство в плане информации. Отец воспитал его как надо. Сначала он пилил подчиненных, ежедневно напоминая каждому капо о священном долге разыскать Джоя и Уилли. Но люди есть люди, у них свое на уме. Потихоньку от него стали отмахиваться. Сам Эд Прицци намекал, что пора бы оставить это безнадежное дело. Но Чарли не успокаивался. Тогда Эд созвал собрание — дон Коррадо, Винсент, Анджело Партанна и трое капо. И Чарли

задвинул такую речь, что ни у кого язык не повернулся посоветовать ему угомониться. «Они попрали, — сказал он, — честь Прицци. И должны за это заплатить. Точка». Кончилось тем, что дон Коррадо велел Эду продолжать поиски, и через восемь месяцев их нашли. Эд, как я говорил, зажал и расколол под это дело федеральных чиновников.

— То есть Чарли вынудил власти нарушить закон о защите свидетелей?

— Именно.

— О боже!