Чили: анатомия заговора

Реакции не удалось добиться того, чтобы со смертью Шнейдера была забыта его доктрина. Генерал К. Пратс, занявший пост главнокомандующего сухопутными войсками, полностью разделял его взгляды и в новых условиях отстаивал эту доктрину, которая все более приобретала патриотическую, антиимпериалистическую направленность. "Доктрина Шнейдера — Пратса", как она стала называться теперь, свидетельствовала о желании сторонников национально-демократического, патриотического течения в вооруженных силах укреплять сотрудничество с блоком Народного единства.

Уже в одном из первых публичных выступлений о роли армии президент С. Альенде заявил, что "вооруженные силы должны защищать не только географическую границу страны, но и экономическую". Иными словами, он призывал армию активно включиться в борьбу против засилья иностранного капитала.

Политика Народного единства встречала растущее понимание со стороны представителей патриотического течения в вооруженных силах, которые стремились к сближению с народом. Выразитель настроений этого течения генерал К. Пратс, высоко оценивая деятельность правительства, предпринял попытку определить роль вооруженных сил страны в новых условиях. Пратс подчеркивал, что вооруженные силы должны "положить в основу своей деятельности динамичную концепцию национальной безопасности, которая предусматривает не только защиту страны с помощью оружия, но и меры социально-экономического и даже политического характера, призванные освободить страну от засилья иностранных монополий"¹¹. Позицию Пратса поддерживали другие крупные военачальники.

В этих условиях ЦРУ приступило к восстановлению агентурной сети в чилийской армии. Несмотря на осуществленную Альенде смену главнокомандующих видами вооруженных сил и укрепление влияния новой власти среди военных, в армии продолжали находиться оппозиционно настроенные по отношению к правительству офицеры, являвшиеся сторонниками переворота. ЦРУ ставило перед собой задачу вовлечь в заговор широкие круги чилийской военщины и для этого совместно с Пентагоном развернуло деятельность в нескольких направлениях.

Во-первых, как это ни странно звучит после всего случившегося, и в президентство Альенде продолжалась так называемая стажировка офицеров чилийской армии в США. Она была использована для легальной антиправительственной пропаганды. В 1972–1973 годах американская администрация ассигновала на эти цели около 2 млн. долл. В одном лишь учебном центре США в зоне Панамского канала в 1973 году, то есть в канун трагических событий, прошли подготовку 313 военнослужащих Чили¹².

Во-вторых, как признал спустя некоторое время после переворота тогдашний директор ЦРУ У. Колби, Соединенные Штаты поддерживали тесные отношения с чилийскими военными после избрания Альенде и прилагали усилия к расширению связей с ними. "Роль ЦРУ, — заявил Колби, — заключалась в том, чтобы ускорить этот процесс"¹³. Этим занималась большая часть из 2600 североамериканских граждан, проживавших в 1970–1973 годах в Чили, среди которых преобладали военные советники, инструкторы и персонал посольства. Уместно добавить, что в Сантьяго — столице такой сравнительно небольшой страны, как Чили, находились постоянно три военных атташе США с шестью помощниками, а вся военная миссия к моменту переворота насчитывала в своем составе до 30 офицеров разведки, являвшихся связующим звеном между Пентагоном и чилийскими вооруженными силами. Военный атташе США хорошо знал многих чилийских офицеров и постоянно общался с ними. По предложению резидента ЦРУ было решено привлечь военного атташе к зондированию возможностей переворота, с тем чтобы позже использовать его в качестве посредника, через которого можно будет заверить заинтересованных чилийских военных в том, что США окажут поддержку заговорщикам. На атташе возлагалось тесное сотрудничество с резидентом ЦРУ или, в отсутствие последнего, с его заместителем в установлении контактов с высшими чилийскими военными руководителями¹⁴.