Чингисхан. Великий завоеватель

Наступившей передышкой монголы воспользовались для подготовки нового военного предприятия, которое должно было нанести окончательный удар династии, а вместе с нею и империи Сунов. Дело в том, что в азиатских войнах всегда играл большую роль захват в плен или уничтожение главы враждебного государства, так как, пока лицо это находилось на свободе, трудно было добиться покорности от населения, в массе обыкновенно лояльного в отношении своего законного монарха. Мы видели это еще на примере цзиньского императора, хотя и принадлежавшего к чужеземной династии; тем более обстоятельство это должно было получать значение в войне против Южно-Китайского государства, которое возглавлялось национальной династией. Для захвата сунского императора необходимо было, ведя главную операцию с севера, в то же время попытаться отрезать ему пути отступления на юг, для чего перебросить отряд достаточной силы в район южных границ враждебного государства.

Трудность этой операции при огромном расстоянии азиатского материка усугублялась тем, что она могла обещать успех лишь при условии полной скрытности движения для того, чтобы не возбуждать у противника преждевременных подозрений. Таким образом, маршрут отряда, предназначенного для этой цели, надлежало проложить вне пределов Сунской империи и притом по местам, сравнительно пустынным и малолюдным, для чего ему предстояло пересечь безводные пустыни Восточного Тибета и труднодоступные отроги могучего горного хребта Гималаев, двигаясь в среде малоизвестного и, несомненно, враждебного населения.

Этот кажущийся невероятным по трудности поход был совершен под начальством Урянг-Кадая, потребовав для своего исполнения несколько лет. Скрытность, помимо строгого соблюдения тайны в своей собственной среде, достигалась до поры до времени тем, что все встречное живое, что могло бы послужить «языком» для неприятеля, без жалости и без остатка уничтожалось. При преодолении пустынь и гор отряд нес огромные потери в людском и конском составах, но это не ослабляло железной энергии его вождя и самоотверженности младших начальников и простых воинов.

Отряд проходит через Восточный Тибет и через Юн-нань, вступает в пределы Индо-Китая, доходит до Ханоя, покоряет страну Тонкий, мстя за оскорбление своих послов, налагает дань на Аннамское царство… но в результате непрерывных походов, боев, эпидемии и непривычной монголам жары отряд теряет за четыре года ⁴/₅ своего первоначального состава, растаяв до цифры всего 20000 человек. Впрочем, со свойственным монголам умением пользоваться для своих надобностей местными элементами населения Урянг-Кадай перед вступлением в сунские пределы значительно усиливает свой отряд людьми из покоренных племен Индо-Китая, сохраняя за своими 20 000 монголов значение надежного ядра этой импровизированной армии.

Однако рассчитывать на верный успех всего предприятия можно было только при поддержании связи с главными силами монгольской армии, с тем чтобы вторжение во вражеские пределы севера и юга было выполнено одновременно или во всяком случае согласованно. Каким способом было выполнено это условие за 650 лет до изобретения беспроволочного телеграфа, когда единственным средством сношения была посылка конных курьеров, — это представляется почти непостижимым для современного понимания.

Тем не менее это было сделано, и результат отвечал приложенным энергии и искусству: Сунская держава, атакованная одновременно двумя монгольскими армиями, идущими с севера и с юга навстречу одна другой, перестала существовать. В состав империи Кубилай-хана, преемника Мёнкэ, умершего в 1259 году, еще до окончания сунской войны, входит весь Китай в его современных границах и значительная часть Индо-Китая. Дальнейшему распространению владычества монголов в направлении к экватору помешал только непривычный для кочевников тропический климат Юго-Восточной Азии.

После этого небольшого отступления от хронологического порядка повествования — отступления, которое мы считали необходимым сделать в интересах цельности темы и чтобы дать краткое понятие о наследии Чингисхана в Азии, вернемся к нему самому, пока еще здравствующему и полному сил, размышляющему в своей столице Каракоруме об использовании опыта своего только что законченного пятилетнего китайского похода.