Чингисхан. Великий завоеватель

При соответствующих условиях местности в состав боевого порядка входила и пехота (в некоторых сражениях также и боевые слоны); при действиях же на местности степного характера, когда применялись боевые порядки описанных типов, в которых места пехоте не указано, она употреблялась, вероятно, для обеспечения тыла, для обороны лагеря и для прикрытия заводных лошадей, которые в предвидении боя сдавались в обоз.

О способности кочевых народов к войне вообще и к малой в особенности

Кочевая жизнь развивает необычайную память местности и изумительную зоркость. Нынешний монгол или киргиз за 5–6 верст замечает человека, спрятавшегося за куст или камень и выглядывающего из-за них. Он на дальних расстояниях распознает дым от разложенного костра, пар кипящей воды и т. п. Различает животных, людей за 25 верст на равнине, зверей, когда воздух прозрачен.[249] Слух у кочевых народов также гораздо тоньше, чем у оседлых.

При этих условиях из кочевников легко образовать превосходную легкую конницу, тем более что они не требуют обучения верховой езде и умению обращаться с лошадью. При Чингисхане и Тамерлане в военных действиях принимали участие мальчики, начиная с 12 или 13 лет, так как уже в этом возрасте они были отличными стрелками из лука и вполне пригодными для действий малой войны, для службы при обозе, при заводных лошадях и т. п.

Но история показывает, что из кочевников можно было образовать не только легкую конницу, но и тяжелую и среднюю. Конницу эту не могли остановить ни горы, ни реки; она побеждала и превосходную пехоту янычар, и индийскую пехоту, поддерживаемую слонами, грегорианским огнем, ракетами (и тяжелое западное рыцарство). Эти конные войска, предводительствуемые Чингисханом и Тамерланом, переходили высокие горные хребты, леса и топи, и потому надобно признаться, что мысль о всемирном завоевании или преобладании никогда не была ближе к исполнению, как при этих завоевателях.[250]

ЧАСТЬ II

XI. ПОХОД МОНГОЛОВ НА ЕВРОПУ

Два года после смерти Чингисхана прошло в положенном трауре. По прошествии этого срока в 1229 году временным правителем монархии, младшим сыном почившего императора Тулуем был созван Курултай для выбора нового императора и для обсуждения различных государственных вопросов. Курултай согласно воле покойного утвердил Великим императором Угедея, третьего сына Чингисхана. Угедей в течение сорока дней упорно отказывался от престола, пока, наконец, его не уговорили Тулуй со старшими князьями, воеводами и вельможами, ссылаясь на выбор самого Чингисхана. Первым простерся ниц перед новым каганом его старший брат Чагатай, что его уговорил сделать для примера прочим мудрый Элюй-Чуцай.

То обстоятельство, что первые два года после смерти Чингисхана при временном правительстве прошли для империи в полном спокойствии, а также то, что вступление на престол Угедея не вызвало никаких усобиц или волнений, свидетельствует о том прочном и строгом административном порядке, который сумел установить в Монгольской монархии ее великий основатель и законодатель. Самый выбор им в свои преемники Угедея, помимо старших братьев, что было вовсе не в обычае монголов, был чрезвычайно удачен, так как Угедей действительно превосходил своих братьев умом, характером и государственными способностями и в течение своего кратковременного царствования показал себя одним из наиболее гуманных и просвещенных императоров Чингисова рода.

Оставленное Чингисханом громадное государство еще в последние годы его жизни было разделено на четыре удела по числу его сыновей от главной жены Борте. Джучи получил северо-западный удел от Алтая до Урала; на юге удел этот простирался до Амударьи и Аральского моря. Джагатаю достались земли к югу от Амударьи — часть Туркестана, Афганистан и Персия, а также и Закавказье. Угедей получил всю западную часть собственной Монголии, Джунгарию и Восточный Туркестан. Наконец, долю Тулуя составили земли кайманов, восточная часть собственной Монголии, земля тангутов и завоеванная часть Цзиньского государства. Царевичи управляли своими уделами на правах наместников императора.

Из наличного к моменту смерти Чингисхана состава армии в 129 000 человек перешло по его завещанию в распоряжение Тулуя 101 000 человек, в том числе и гвардейская «тысяча багатуров», которой командовал Цаган из племени тангутов, взятый Чингисханом в плен в возрасте 15-ти лет и воспитанный вместе с его сыновьями от Борте, почему Чингисхан называл его «пятым сыном». В числе отошедших к Тулую войск имелось также 4000 человек из племени дербен-ойрат под начальством Хотуга-беки, которому ввиду заслуг его племени перед империей было предоставлено право замещать в своем отряде должности беков (начальников, командиров) до тысячников включительно собственной властью.[251]

Тысяча Ураджи не ходила на войну, а по завещанию Чингисхана должна была охранять великое запретное место на горе Бурхан-Халдан, где покоились его смертные останки.