Чингисхан. Великий завоеватель

После победы монголов на Сити быстро пали Торжок и Тверь. Батый шел на Великий Новгород, причем опять дал своей операционной линии такое направление, чтобы не допустить соединения ополчений новгородских с псковскими. Однако наступившие признаки близкой оттепели побудили его в конце марта, не дойдя до Новгорода верст 200, повернуть обратно на юг.

М.И. Иванин находит это решение Батыя соответствующим действительной обстановке, приводя в пользу своего мнения следующие соображения:

«К Новгороду же он мог успеть в половине апреля, а в этой местности иногда и в марте реки и озера вскрываются, и делается непроходимая ростепель. Монголы прошли от Рязани… не менее 1000 верст[259] по снегу, большею частью неутоптанному. Только конница степных народов могла выдержать такой поход, но и та, вероятно, много потерпела; впереди ей предстояли не меньшие затруднения, трудное движение в самую ростепель, леса, болота новгороские, осада обширного воинственного города, влажные (непригодные для корма степных лошадей) травы окрестностей Новгорода, от которых неминуемо произошел бы падеж степных лошадей; продовольствование многочисленной армии… в случае продолжительной осады представило бы неодолимые затруднения… Итак, он должен был понимать всю опасность своего положения, когда, не дойдя около 200 верст до Новгорода… и выпустив из рук такую богатую добычу, какую представляли торговые города Новгород и Псков, повернул свои полки назад. Может быть также, что и богатый в то время торговый город Смоленск был обязан своим спасением тем же причинам.[260]

Об обратном движении Батыя на юг наши летописи дают лишь весьма скудные сведения. Только из сохранившегося сказания о шестидневной геройской обороне Козельска известно, что маршрут монгольской армии пролегал через этот город, направляясь далее в землю половецкую к притокам и низовьям Дона.

Так же скудны сведения о дальнейших действиях Батыева войска. По-видимому, после похода в Северную Россию он дал своей армии продолжительный, до двух лет, отдых в южнорусских степях, между прочим, пользуясь этим перерывом в военных действиях для ремонта конского состава, который должен был понести большие потери в предыдущую зимнюю кампанию. При более благоприятных местных и климатических условиях Южной России завоевание княжеств этого района не потребовало, вероятно, от монголов больших усилий.

Время взятия ими Чернигова, одного из сильнейших городов южных княжеств, в летописях не означено. Известно только, что при осаде его монголы метали в город огромные камни. По-видимому, завоевание Южной России было произведено в такой последовательности, что из степей Батый шел сначала на Глухов и Чернигов, а уже оттуда на Переяславль и Киев. Таким образом, южнорусские степи являлись для армии Батыя базой, где имелись все условия для отдыха и откорма конского состава.

В 1240 году подступила к Киеву монгольская рать огромной силы, надобность в которой вызывалась не столько ожидаемым сопротивлением со стороны «матери городов русских», которое не могло быть велико, сколько предположением об открытии оттуда похода в Среднюю Европу. И действительно, в Николин день (по мнению одних историков — 9 мая, других — 6 декабря) 1240 года Киев пал под ударами кочевников после непродолжительной осады. Город был разрушен, население его истреблено.[261]

После этого монголы овладели галицкими княжествами и выдвинулись в предгорья Карпат.

Покорение русской земли завершилось.

Разгромив русских князей, обложив их данью и принудив к полной покорности, Батый мог приступить к грандиозному предприятию завоевания остальной Европы, не опасаясь за свой тыл. Политическая обстановка благоприятствовала этому предприятию, так как владетели европейских стран раздирались нескончаемыми распрями, а папа, который своим авторитетом мог бы объединить их для борьбы с общим азиатским врагом, как мы видели, медлил с произнесением своего веского решения.

На военном совете, собранном Батыем по достижении монгольской армией Карпат, вожди решают вопрос о дальнейшем наступлении в глубь Европы положительно. Имелся и предлог для такого вторжения. Венгрия дала приют князю Куну с его 40 000 остатком бежавших перед монголами половцев, которых они считают своими данниками и рабами. Батый предъявляет венгерскому королю Белу IV ультиматум с требованием выдачи ему укрывшихся в королевстве половцев, угрожая в случае неисполнения войною. Бела отклоняет требование, и решение спора переходит к оружию, причем монголы без всякого стеснения сферу его применения распространяют и на соседние с Венгрией страны, справедливо оценивая неудобство оставления на флангах своей операционной линии посторонних вооруженных сил, в дружественных намерениях которых они едва ли могли быть уверены.