Чингисхан. Властелин мира

– Бог дал рукам разные пальцы и дал человеку много путей. Он даровал вам Писание, вы же его не придерживаетесь. Уверен, что в вашем Писании не сказано, что один человек может обвинять другого.

– Нет, – сказал я, – и я дал понять вашему высочеству с самого начала, что я не соперничаю ни с кем.

– Я говорю не о тебе, – сказал хан. – Также в ваших Писаниях не говорится, что человек может отворачиваться от справедливости ради собственной выгоды.

На это я отвечал, что пришел не корысти ради и даже отказался от того, что мне предлагали. И один из присутствовавших секретарей признал, что я отказался от серебряного слитка и от отреза шелка.

– Я говорю не об этом, – сказал хан. – Бог дал вам Писание, а вы его не придерживаетесь; но нам он дал прорицателей, и мы делаем то, что они нам говорят, и живем в мире.

Думаю, что он раза четыре прикладывался к своему напитку, прежде чем сказать это, в то время как я вежливо ждал, полагая, что, может быть, он выскажется еще в пользу своей веры.

Он снова заговорил:

– Ты пробыл здесь долго, и мне хочется, чтобы ты вернулся домой. Ты сказал, что не осмеливаешься брать с собой моего посла. Тогда, может быть, ты захватишь с собой моего посыльного или мои письма?

На это я ответил, что если хан сделает для меня понятным их содержание, представленное в письменном виде, то я с радостью приложу все силы для того, чтобы эти письма доставить.

Он тогда спросил, хотел бы я получить от него золото, серебро и дорогую одежду, и я ответил, что нам не пристало иметь такие вещи, однако без его помощи нам не выбраться отсюда. Хан заверил, что обеспечит нам это, и спросил, до какого места мы хотели бы, чтобы нас доставили. Я сказал, что вполне достаточно, если бы нас проводили до Армении.

– Я распоряжусь, чтобы тебя туда доставили, – изрек он в ответ, – а дальше уж полагайся на себя самого. Два глаза даны голове, но оба они устремлены на один объект. Ты прибыл от Бату, и, значит, ты должен к нему вернуться. – Затем, после небольшой паузы, задумчиво добавил: – Тебе предстоит длинный путь. Подкрепись едой, чтобы ты мог вынести тяготы путешествия.

Затем он велел слугам налить мне напитка, после чего я удалился, расставаясь с ним навсегда».