Чёрная пена (СИ)

Вот так незаметно, с крутящимися в голове, то ускоряющимися в рваном темпе, то замедляющимися в стиле тай - цзы, мыслями Станислав дошлёпал в пригород. Дом на улице Водопроводной, к которому он подходил, был логовом и цитаделью одинокого семидесятидвухлетнего пенсионера Егорыча. В каком - то смысле гуру или духовника Стаса. Хотя, если к восточным практикам Егорыч имел некоторое отношение, то к священникам уж точно приписан быть не мог. Мало того, что в Бога Егорыч не верил, так ещё и имел собственную стройную, как ему казалось, теорию о гениальной бизнес - структуре под названием "церковь" и о её менеджерах, успешно оказывающих посреднические услуги между Господом и его рабами. Парадокс, по мнению Егорыча, заключался в том, раб по определению ничего не может получить у своего господина, а значит и просить его о чём - либо не имеет никакого смысла. А вот плутоватые посредники по собственной инициативе и при, якобы, крутой "крыше" красноречиво навязывают как основные, так и дополнительные опции. Причём не за фантики, а за денежку. Очень уважал Егорыч анекдоты про эту братию, можно сказать коллекционировал их и с большим вдохновением рассказывал. Приезжает как - то к батюшке чисто конкретный бизнесмен. Выходит из "шестисотого" с огромным котом на руках:

- Отец Сергий, причастите моего кота.

- Сын мой, сие есть животное неразумное, а потому по нашим канонам к причастию допущено быть не может.

- Как же мне быть, батюшка? Это же член семьи, можно сказать.

- Видите, сын мой, через дорогу коммерческую церковь. Туда ступайте, там вам и чёрта причастят.

- Не пойдёт, батюшка. Настоящее причастие требуется!

Бизнесмен достаёт из кармана пачку долларов и суёт её священнику.

- Так что ж вы, сын мой, умолчали, что ваш кот крещёный?

Тем не менее, разнообразные уничтожительные доктрины Егорыча не оказывали пагубного влияния на его физическую работоспособность. А потому и дом, и двор пенсионера содержались в идеальном, как он говорил "флотском" порядке. А ещё замечалось, что Егорыч имел так называемый "дефицит общения" и зачастую, заскакивающей к нему молодёжи, он предлагал не только чай с мёдом, но и многочисленные байки военно - морской направленности. Многие были уверены, что Егорыч каперанг (варианты: контр - адмирал, вице - адмирал, адмирал флота - в зависимости от лукавства зелёного Змия), сосланный в южно - сибирский городок после, удачно проведённой, сверхсекретной операции по переброске на Кубу ( в Гватемалу, Сальвадор, Никарагуа - Змий развлекался от души!) психотронного ( климатического, тектонического - аффтор Змий жжот!) оружия. Степень секретности была таковой, что - по заверениям Егорыча - его устранение и скармливание акулам было лишь вопросом автографа Самого в соответствующем закрытом приказе. Но Сам, учитывая исключительные заслуги Егорыча перед военно - морским флотом, пожаловал ему орден, именной кортик и убедительно попросил, как выразился Егорыч, ненадолго "зашхериться". Почему "зашхеривание" так затянулось, где сейчас орден и кортик Егорыч не объяснял (Змий к этому времени изрядно утомлялся и умолял Егорыча "отбить вечерние склянки"). Суровая правда выяснилась тогда, когда Егорыч попросил Стаса узнать в военкомате о правительственной денежной надбавке к пенсии. Сделал это Егорыч при обязательном присутствии зелёного Змия в стадии, приблизительно, контр - адмирала. Станислав ни на йоту не усомнившись в праведности претензии, устроил офицерам из отделения запаса выволочку, подробно рассказав с каким героическим человеком его свела судьба. Офицеры почесали затылки, прониклись корпоративной патриотичностью и решили восполнить пробел доблестных заслуг Зеленообской области перед Отечеством. По своим каналам они послали запрос о выдающейся личности, жизни и деятельности контр - адмирала, кавалера ордена Красной Звезды и просто скромного человека Ивана Егоровича Купцова. Ответ почему - то не очень удивил офицеров, но заставил несколько раз нервно хохотнуть Стаса. Оказалось, что Иван Егорович Купцов, уроженец города Оренбурга закончил с троечками семилетку, тянул срочную в сапогах в Саратове, а за кражу с целью обогащения запчастей с военного склада год и шесть месяцев подарил Свердловскому дисбату. После многострадальной демобилизации, продав в Оренбурге дом покойного батьки и обильно дав нужным людям "на лапу" дабы утаить судимость, ходил помощником судового кока на сухогрузе "Академик Павлов", который имел порт приписки - Владивосток.