Чудеса творят чудеса. Почему нам помогают целители, но не помогают таблетки

Одна лишь инструкция «Скажите от всего сердца, чего вы желаете для себя и что можете сделать для того, чтобы ваши желания исполнились» оказала на нас невероятное воздействие. Мы сидели на земле в кругу, перед нами дымились костры, мы смотрели на пламя и говорили ясные слова. Никаких причитаний, никакой чепухи. Карл вытащил из нас все лучшее и разбудил дух, который заставил нас всех когда-то выбрать профессию врача.

Я вспомнил о силе огня и дыма, когда переехал в квартиру, которая освободилась из-за того, что прошлый жилец не очень хорошо ушел из жизни. Мне в ней было не по себе, и моя подруга предложила провести небольшой ритуал: выкурить все плохое и очистить квартиру при помощи тлеющего шалфея и поющих чаш. Мы попрощались с духом квартирантки, и я понял, что она умерла из-за невылеченной депрессии, а не из-за квартиры, и уж тем более ее история никак не связана со мной. Конечно, все это можно было осознать и без церемонии, но дым помог мне прийти к верному выводу.

В путешествиях я снова и снова убеждаюсь, как схожи на глубочайшем уровне разные методы лечения. Все шаманы работают с силой элементов: воды, земли, огня и дыма. Нужна группа тех, кто будет верить в процесс, и тот, кто исполнит роль лекаря или духовного гида. То же самое происходит в медицине. Сами того не осознавая, мы многое переняли у шаманов. Знаки силы обычно располагаются на голове или вокруг головы – для врача это стетоскоп, а для целителя – амулет. Кроме того, процесс лечения требует специальной одежды, которая определенным образом украшена и указывает на то, что ее владелец контактировал с высочайшими силами. Для нас это белый халат, а для шамана – шкуры и птичьи перья. И, наконец, нужна музыка, ритмы, барабаны и транс – здесь западная медицина отстает. В магии речь идет о контроле и в то же время о потере контроля, и о веселье, которое прячется в этой потере.

Где же остались наши экстатические моменты? Для двадцатилетних это техно-вечеринки, а для семидесятилетних – послеобеденные танцы. Желание отпустить контроль прячется даже в нас, дисциплинированных немцах. «Ты должен больше думать о себе». Нет, если мы хотим чему-то научиться у других культур, послание должно звучать так: «Забудь себя!»

Мы находимся в ловушке иллюзии эффективности: «для того, чтобы…». Чтобы обезопасить себя от рака, мы едим брокколи. Чтобы очистить себя от ядов, беспрерывно вливаем в себя воду. Мы спим, чтобы быть бодрыми, и бегаем, чтобы дольше оставаться работоспособными, занимаемся сексом, чтобы обеспечить себе старость и потому что это полезно для кожи и давления.

Нам не хватает экстаза; «разогнутой спины»; передышки от режима «для того, чтобы…», отдыха от благоразумия и измеримости. Танцуйте под дождем голышом, ну или хотя бы в купальнике. Главное – танцуйте!

Приведу в пример восьмидесятилетнего мужчину, с которым я познакомился на психотерапевтическом конгрессе. Его доклад должен был состояться следующим утром, но вместо того, чтобы готовиться, он пошел на танцплощадку. Через пару часов организаторы заволновались, он заметил их взгляды, подошел к ним и сказал: «Не волнуйтесь, со мной все в порядке. Просто захотелось снова почувствовать себя как в шестьдесят!»

Как я впал в транс и встретил своего внутреннего медведя – агента по продаже пылесосов

Во мне есть составляющие, которые друг о друге и слышать не хотят.

Михаэль Мари Юнг

Это могло бы быть обычным сеансом психотерапии. На добродушной большой женщине, открывшей мне дверь, были белые штаны и футболка поло. Она могла бы стать врачом, но предпочла получить образование в сфере нетрадиционной медицины. Я встретил ее на курсах по повышению квалификации и очень заинтересовался ею. Все вокруг, за исключением ее самой, называли ее «шаманкой», и мне захотелось посмотреть, что она делает со своими пациентами. На ее странице в фэйсбуке я нашел приглашение на семинары по барабанам и «единению с природой», которое включало в себя обнимание деревьев и камней. Я не собирался заходить так далеко, поэтому пришел в ее частный врачебный кабинет в центральном административном округе Кёльна, в двух кварталах от главного вокзала.

Она угостила меня чаем и стала задавать вопросы, которые в традиционной врачебной беседе встречаются чрезвычайно редко, например: «Как выглядит фотография твоих прародителей?» Я бы назвал это основательным сбором семейного анамнеза, но должен признаться, что фотография в альбоме – это то немногое, что я вообще знаю о своих предках.