Чувственное зеркало

Возникнув из небытия, перед мысленным взором Джулии замаячило лицо Эллиота Доусона — ее босса. Невысокий мясистый крепыш с толстыми пальцами и нездоровой кожей, огрубевшей вследствие многолетнего злоупотребления джином, — Эллиот Доусон показался Джулии в день их знакомства самым неприятным из всех встреченных ею ранее мужчин. Встретились они тогда совершенно случайно — в ресторане затерянной на морском побережье Югославии деревушке. Джулия с Мартином страшно проголодались, и этот ресторан оказался ближайшим заведением, где можно было перекусить. Они припарковали свой фургончик у ресторана и, усевшись за столик, при помощи разговорника заказали себе обед, когда дверь ресторана распахнулась, в проеме блеснуло крыло «мерседеса», а затем на пороге показался Эллиот. Через минуту выяснилось, что все они американцы, и Мартин выглядел бы просто невоспитанным, если бы не пригласил Эллиота за свой столик.

Все внешние недостатки Эллиота с лихвой покрывались достоинствами иного свойства — состояние его оценивалось в десять-пятнадцать миллионов долларов. Эллиот владел небольшой компанией, название которой ничего не говорило людям, не связанным с угольной промышленностью. Компания Эллиота занималась куплей-продажей выработанных шахт. Такие шахты продавались обычно за бесценок. Специалисты компании тщательно обследовали предлагаемые на продажу шахты, и если обнаруживали там рудоносные жилы, то рекомендовали их своему хозяину для покупки. Однако Эллиот никогда не принимал решений, основываясь лишь на данных технических отчетов, — он лично вылетал на место и начинал лазить вдоль и поперек горной выработки, в буквальном смысле суя свой нос во все щели. Окончательное же решение Эллиот принимал, полагаясь больше на интуицию, а не на результаты научных исследований, и надо сказать, ошибался лишь б одном случае из десяти. Прибыль от перепродаж составляла сотни тысяч долларов. В общем работа была не пыльная, и заключалась в деловых командировках и печатании многочисленных бумаг. У Эллиота был свой небольшой реактивный самолет, вертолет, а также апартаменты и офисы в Нью-Йорке, Париже и Хьюстоне.

В ресторане они все довольно много выпили, после чего Эллиот начал весьма напористо ухаживать за Джулией. Ей это польстило, и не будь Эллиот столь неприятным на вид, Джулия, быть может, и ответила бы на его заигрывания. Мартин, понимая, что Эллиот ему не соперник, в шутку стал подначивать его, призывая переходить к более активным действиям. Эллиот, несмотря на то, что был сильно пьян, почувствовал издевку и обиделся. Однако позднее, когда Джулия поступила к нему на службу, он, воспользовавшись советом Мартина, развернул серьезную и в высшей степени успешную кампанию по затаскиванию Джулии в постель.

— Эллиот, — произнесла вдруг Джулия вслух. Произнесла просто так, не вкладывая в это имя никакого смысла или подтекста — лишь называя образ, возникший на сцене космического театра, в который унесли ее чары марихуаны. И вдруг, подобно солдатскому сапогу, топчущему цветок, в сознание Джулии ворвались воспоминания о прошедшей ночи. Темень, игла стереопроигрывателя, бегущая по звуковой дорожке пластинки, сама Джулия, лежащая ничком на кровати, и Эллиот — лежит на ней, ритмично вонзая в ее плоть свой член.

По телу Джулии пробежала дрожь, она вздрогнула и по водной глади к черному мраморному краю ванны покатились крохотные волны. Воспаленное сознание Джулии ухватилось за это воспоминание, как за спасительную соломинку, пытаясь вновь сложить воедино рассыпавшуюся мозаику мироздания, и первое, что всплыло в памяти, — утреннее происшествие в вагоне метро, когда ее начал лапать какой-то незнакомец. Для нью-йоркской подземки случай был, конечно же, тривиальный, но обычно так далеко дело не заходило. Однажды, правда, Джулию не на шутку рассердили действия довольно мерзкого на вид любителя потискаться, и она устроила ему сцену, заорав на весь вагон:

— Убери лапы, ублюдок!

Бедный извращенец — толстый дядька-бизнесмен лет пятидесяти — вмиг закрыл глаза, делая вид, что спит.

Впрочем, как правило, легкие прикосновения незнакомых пальцев были приятны Джулии, стиснутой со всех сторон покачивающимися в такт движению поезда пассажирами. Сегодня же происшествие в подземке напоминало чуть ли не фантазию из женского журнала: незнакомец вошел на 96-й улице, и к моменту, когда поезд прибыл на Таймс-сквер, он уже ласкал Джулии промежность, а она в ответ слегка сжимала свои ягодицы. Лицо искусного ловеласа Джулия так и не увидела.

«Повторить бы это сейчас», — подумала она.