Чувственное зеркало

— Если смогу сохранить за собой свою квартиру, — решительно сказала Гейл. — Мне нравится мое жилище, мне нравится моя жизнь. И я не собираюсь менять все это только потому, что стану замужней женщиной. Я хочу, чтобы у меня была возможность встречаться с тобой, проводить с тобой ночи, — Гейл взглянула на Джулию с некоторым страхом. — Если, конечно, ты не сочтешь мои желания слишком претенциозными. Если только это столь же важно для тебя. Понимаешь, что я хочу сказать? Я любила тебя три года, но лишь сегодня пелена упала с моих глаз. И вот теперь ты радом, мы обнажены и свободны. Свободны! Ты что, думаешь, я смогу отказаться от этого?! А?

Джулия медленно покачала головой:

— Нет, не думаю. Отныне всякого, кто попытается препятствовать моей любви к тебе, я буду считать врагом.

— Мне хотелось бы выйти замуж за Эллиота, — продолжила Гейл. — Родить ему ребенка. Путешествовать с ним по белу свету, прожить жизнь рядом с ним. Но только не ценой своей свободы.

— Может, мы сможем жить втроем, — сказала Джулия и, спохватившись, тут же прикрыла рот ладонью. — О Господи! Я сказала это вслух?! Теперь я понимаю, почему по большей части молчу, когда накурюсь… Это вырвалось у меня совершенно непроизвольно.

— Может, и сможем, — ответила Гейл. — Сейчас мне кажется, что возможно абсолютно все. Черт побери! Мы ведь свободные люди! Наш дом — Земля, не так ли? Никому не дано права повелевать другим! Почему мы не можем делать то, что нам хочется?! Кто может остановить нас? — Гейл становилась патетичной.

— Никто, кроме нас самих, — ответила Джулия. Она присела на корточки, взяла с подноса бокал и начала медленно потягивать напиток.

— Эй, что случилось? — встревожилась Гейл, заметив перемену в настроении Джулии. — Ты чего загрустила?

— Не знаю. Просто передо мною вдруг промелькнула вся моя жизнь. А когда ты заговорила, мне вдруг показалось, что кто-то взял меня за руку и вывел из темной пещеры на свет. Я подумала: быть может, то, что происходит между нами — всего лишь плод моего больного воображения? А потом вспомнила про Мартина. Он непременно презрительно сморщился бы, если бы я рассказала ему об этом. Затем вдруг из подсознания вынырнул Эллиот, и я подумала о том, что мне придется возвращаться в офис, работать с ним бок о бок, продолжать свою дурацкую карьеру. В общем, я показалась себе такой никчемной… — Джулия взглянула на Гейл полными слез глазами. — Я… я не знаю… Ничего не знаю… Я так соскучилась по нему… Он, конечно, дурачок, но я все равно люблю его. Я не хотела выбрасывать его из своей жизни навсегда; мне просто хотелось на время отдалить Мартина от себя…

— Тебе очень тяжело, да? — посочувствовала Гейл.

— Самое главное то, что я никогда прежде не была в состоянии думать об этом, — сказала Джулия, роняя первые слезы. — А что будет с нами? Ты сейчас говорила очень смело, но как ты поступишь, если Эллиот скажет, что твои претензии — всего лишь женский каприз? Я даже могу представить, каким тоном он это произнесет. А вдруг тебе самой все это покажется глупым, когда ты очутишься на борту его яхты?

— Сама-то ты как поступишь, встретив Мартина? — парировала Гейл. — Ты ведь обязательно встретишься с ним. Сможешь повторить ему то, о чем говорила мне? Ты утверждаешь, что это заставит его поморщиться. Ну так что — ты воспользуешься шансом? — Или он опять начнет трахать тебя, а ты вновь спустишь все на тормозах, как собиралась сделать это вчера? Расскажешь ли ты ему о своей связи с Эллиотом? Собираешься ли быть честной с ним? Как ты можешь называть Мартина дурачком, если все время лгала ему?

Женщины отвернулись друг от друга. Джулия уставилась в огонь, Гейл принялась разглядывать узор на ковре.

— Я боюсь, — сказала Джулия после долгого молчания, обращаясь скорее к самой себе, нежели к Гейл. — Теперь я начала видеть вещи в их истинном свете. И одна из истин состоит в том, что я — слабая. Я могу предать истину. Предать тебя, нас. — Она прямо посмотрела в глаза Гейл. — Понимаешь, о чем я?

— Да, — ответила Гейл. — Я испытываю похожие чувства. Быть может, говорю я сейчас смелее, чем ты, но мне тоже страшно.

— Что же нам делать? — спросила Джулия.

Гейл тяжело вздохнула и пристально посмотрела на Джулию:

— Мы можем поклясться быть верными друг другу.

Джулия недоуменно захлопала ресницами:

— Верными? — переспросила она.

— Да, — ответила Гейл. — Не в плане секса, поскольку нам обеим нравятся мужчины. Нет, я имею в виду совсем другое… Мы… мы… — Гейл никак не могла подобрать слова. — Мы должны принять на себя обязательства друг перед другом на всю жизнь.

— Как во время бракосочетания?

— Примерно. Но не совсем так, — ответила Гейл. — Не знаю, как это объяснить. — Гейл принялась рыться в багаже своих знаний, стараясь отыскать подходящее сравнение. — Мы должны быть похожи на революционеров, которые скорее сложат головы, чем предадут своих товарищей, друзей, любимых.

— Гейл… — удивленно прошептала Джулия.