Чужая воля

Он шагнул на это место. Камень был гладким, уступ утеса – острым. Джейсон наклонился и глянул вниз.

– И давно ты уже набираешься духу?

– Года два, я думаю.

Он бросил камень и проследил, как он падает.

– Мировой рекорд всего на пятнадцать футов выше, ты в курсе?

– Тебя волнуют такие вещи?

– Я услышал об этом только после того, как сам прыгнул, но да. Вообще-то это круто. – Джейсон отступил от края, сверкнув на меня своими на удивление яркими глазами. – А ты знаешь, что «круто» – это недостаточная причина, чтобы совершить такой прыжок? Понимаешь ведь, верно?

– Пожалуй.

– Пожалуй? Правда? Это ровно четыре секунды, от верха до низа. Войдешь в воду неправильно, и она с равным успехом может оказаться бетоном. – Он был тих, но настойчив. – Нужна настоящая причина, чтобы совершить подобный прыжок. Взять к примеру Роберта. Роберт отправлялся во Вьетнам, и ему хотелось верить, что он не погибнет. Ему это было нужно. Вот почему он прыгнул, и для него это была достаточная причина.

– Я слышу, что ты говоришь, но ладно тебе, Джейсон! Ты-то сделал это на спор. Ты сделал это в выходной, попивая пивко.

– Ты и вправду так считаешь?

– Ты сам так сказал.

– «Я сам так сказал». – Он усмехнулся при этих словах, а потом на несколько долгих секунд отвернулся. – Может, я сделал это ради того, чтобы провести денек с тобой, ради возможности получше узнать единственного брата, который у меня остался… Ты никогда об этом не задумывался?

Я безмолвно помотал головой.

– Или, может, я – полная противоположность Роберта, – продолжал Джейсон. – Ему хотелось верить, что он не может умереть. А мне, наверное, требовалось верить, что я до сих пор жив, что в моем сердце есть место для чего-то большего, чем война, тюрьма и тоска. Может, я был просто вынужден совершить этот прыжок.

Он сжал пальцы в кулак и постучал меня в грудь.

– Сечешь, братишка? Сечешь, что я говорю?

Я торжественно кивнул.

– То же самое с Вьетнамом, – продолжал мой брат. – Не целься туда только потому, что там воевал я или там воевал Роберт. В этом нет ни славы, ни чести. Ты не должен ничего доказывать никому, кроме самого себя. Это твое внутреннее зеркало может затуманиваться временами – тебе всего восемнадцать, я все понимаю, – но ты уж поверь мне, когда я говорю тебе, что война – это не место для того, чтобы что-то кому-то доказывать. Будь хорошим другом. Люби девушек.

Я посмотрел на Ченса. Подумал о Бекки.

Джейсон опять постучал меня в грудь и повторил еще раз:

– Ты уж мне поверь.

Я сказал ему, что и вправду доверяю ему, и что обязательно подумаю обо всем, что он только что сказал. Когда Джейсон повернулся, чтобы посмотреть на противоположную сторону карьера, я встал рядом с ним, и нам были видны лес, вода и далекое бледное солнце.

– Мне пора, ты знаешь.

– Копы. Врубаюсь.

– Эта история с Тирой теперь уже не на мне. Хотя стволы… – Он пожал плечами. – Есть только одно, что мне очень грустно здесь оставлять.

Эта грусть в его словах была самой настоящей.

Я и сам ее чувствовал.

– Возьми это, хорошо? – Джейсон сунул мне клочок бумаги. Там был написан адрес.

– Новая Шотландия[67], – сказал он. – Небольшой дом на пляже из черной гальки. Некоторое время меня там не будет – где-то с годик, по крайней мере, – но когда я доберусь туда, то планирую остаться. Может, заглянешь повидаться как-нибудь. Это хорошее место, по-моему. Участок принадлежит парню, с которым я гонял по рекам в демилитаризованной зоне. Он достался ему от бабушки с дедушкой, но у него нет к нему интереса. Хотя – каменные стены… Камин… Он говорил мне, что на рассвете океан черный и становится зеленоватым к обеду, что постоянно шумит прибой, а ветер овевает тебя, как женское дыхание.

– Звучит… довольно поэтично.

– Ну да. На моего дружка иногда такое находит, особенно когда он подопьет. – Джейсон улыбнулся, и это была хорошая улыбка. – Приедешь ко мне как-нибудь?

– Приеду.

– Это обещание?

– Да.

48

Ченс, который наблюдал за ними от линии деревьев, чувствовал себя на куда большем расстоянии, чем разделяющая их сотня ярдов. «Братья, – подумал он. – Кто может быть ближе?» Они могут улыбаться и выглядеть нормально, когда абсолютно ничего не нормально. Джейсон. Детектив Френч. Неважно. У Ченса спрашивали, в порядке ли он, и каждый раз он делал то же самое. Кивал и говорил «да»; но солнце поднималось, а он все так и оставался во тьме.

Когда Гибби и Джейсон вернулись к началу тропы, Ченс быстро и неловко встал.

– Гм, никто не возражает, если я побуду здесь еще несколько минут?

– Здесь? Зачем?

– Не знаю, Гибс… Вид. Тишина. – Кое-что из этой тьмы проглянуло в его голосе, так что он приглушил ее, как только смог. – Послушай, это была хреновая пара дней и ночь, каких поискать. Можешь дать мне минутку?

Отец Гибби кивнул, словно бы понял.

– У всех нас есть о чем подумать. Не спеши. Мы подождем в машине.

– Скоро к вам присоединюсь.