Чужие дети

– Кто же знал, что у вас такое творится?

– Ну, надумал чего?

– Есть одна мысль. Неправильно ты сделал, что сразу же людям не сообщил о своих воспитанниках.

– Это еще почему?

– А потому, что расскажи ты – и не сидели бы мы сейчас в таком положении. Ну подумай, что можно сделать одним ружьем против космического корабля?

– Ты думаешь, воевать придется? – встревожился, дядя.

– Очень может быть. Это они сейчас, пока нет полной уверенности, осторожно действуют, выведывают. Но ведь не отдашь ты им питомцев?

Дядя молча покачал головой.

– Узнают они в конце концов, что ты прячешь тех, кто им нужен. Может быть, еще будут уговаривать. А если время подожмет – кончатся уговоры. Ударят сверху по твоему домику, как по той «тарелке», нас перебьют и своего добьются.

– Э, нет, так дело не пойдет! – дядя был сильно взволнован. – Что дом разобьют – черт с ним, с домом! Что меня убьют – тоже ладно, невелика потеря. Но ребят отдавать никак нельзя! – И тоскливо добавил: – Холодно еще, а то бы в лес ушли. Там хоть сто лет ищи – не найдешь.

– Какой лес, опомнись! Сверху все очень хорошо видно, даже лучше, чем с земли! И не суетись, несолидно, послушай, что скажу! – остановил Егор подскочившего дядю Сашу. – Надо народ собрать, а ты все расскажешь, как было и что сейчас происходит. Вместе что-нибудь придумаем.

– Ты, наверное, прав, надо всех собрать, посоветоваться. Только сейчас ничего не выйдет – темно уже. А у нас народ такой, что вечером на улицу трактором не вытащишь. Да и опасность какая-то в воздухе чувствуется.

Егор хмыкнул.

– Да мне и днем не открывали, ружьем пугали. Клюев есть такой. Еле-еле дорогу к тебе указал, и то из-за двери.

– Так то тебе! Кто тебя здесь знает? Чужой человек. Людей собирать мне надо будет. Но надо подстраховаться.

Ты посидишь, ребят постережешь, а я к председателю сельсовета сбегаю – у него телефон есть. Набрешу чего-нибудь. Заодно попробую его уговорить сейчас прийти. Или это нужно всех собирать?

– Не знаю, наверное, нужно всех. Мне сегодня в девять о этим «плащом» встречаться, помнишь? Надеюсь, что-то прояснится. Где трактор или грузовик взять? У меня ведь машина застряла прямо посередине улицы. Я ее так и бросил.

– Не ходил бы ты на эту встречу. У меня сердце не на месте. А с твоей машиной ничего не случится. Что-нибудь придумаем.

– Нет, дядя Саша, надо сходить. Мы же как котята слепые, нам любая информация пригодиться может.

– Ну, как знаешь. Ружье дать с собой?

Егор рассмеялся.

– Не-ет, сейчас ружья не надо. Сразу догадаются обо всем.

8

К ночи земля подсохла, и идти по улице, даже в темноте, было гораздо легче, чем днем. Егор, обувший дядины сапоги, грязи совсем не замечал, шагал напрямик, думая о предстоящей встрече.

Связи с городом не было, телефон не работал. Значит, на быстрый вызов войск рассчитывать не приходилось. Собственно, он и не надеялся на такое уж молниеносное реагирование городских властей. После звонка в лучшем случае сначала приехал бы разбираться представитель. А уж потом…

Можно было отрядить кого-то с доказательствами: фотографиями «зайцев», подробным докладом. Но автобусное сообщение, и всегда-то ненадежное, в последние три дня совсем прервалось, и автобус в Николеньки вовсе не приходил. Следовало бы в этом усмотреть коварные происки «плащей», но Егор по принципу Оккама не стал изобретать сущностей, а списал отсутствие автобуса на обычную человеческую халатность.

Оставалась возможность послать кого-то на тракторе или собственной машине. Нужно ли это, должно было выясниться сейчас.

Так что встреча была ему нужна едва ли не больше, чем «плащам». Кто они, зачем им «зайцы», что они намерены делать с дядиными подопечными, найдя их, и вообще, что за идиотская история тут происходит и каким боком Николеньки попали в эту историю? Вопросы совершенно фантастические, но для Егора теперь они были жизненно важными. И если выяснится, что дело приобретает самый худший поворот и «зайцам», а вместе с ними и Николенькам угрожает реальная опасность, то ему всеми силами нужно будет стараться усыпить бдительность давешнего попутчика, протянуть время хотя бы до завтра и организовать хоть какую-то оборону.

Впереди неясным пятном обозначились «Жигули». Под сапогом плюхнула глубокая колдобина. Егор чертыхнулся, отступил, вытаскивая ногу и в этот момент на фоне машины различил двинувшуюся тень. «Зеркала откручивают?» – подумал он, крикнул на всякий случай: – Эй, кто там с машиной балует? – и тут же понял, что машина ни при чем, дожидаются его.

Сапоги сразу увязли в тягучей глинистой жиже, холодно стало спине, сердце заколотилось гулко и часто. Егор невольно прижал ладонь к груди, словно надеясь остановить этот резкий стук.

Знакомый хрипловатый высокий голос произнес.

– Подойдите ближе!

Скользя по грязи, Егор сделал еще несколько шагов, остановился, всматриваясь. Потом, сглотнув пересохшим горлом, спросил:

– Достаточно?

– Вполне, – в голосе послышалась явная ирония. Пришелец был один. В черном плаще до земли, с капюшоном, закрывающим голову, он напоминал католического монаха, какими тех показывают в кино.