Coca-Cola. Грязная правда

По мере того как с наступлением октября стороны приближались к компромиссу, корпорация все яснее давала понять, что главная ее задача — прекратить антирекламу против Coca-Cola, а потому она категорически отказывалась разделить ответственность за пытки и убийства. Сверх того она требовала от SINALTRAINAL обязательства никогда больше не затевать международных кампаний против нее. В черновике соглашения предусматривались даже обязательства профсоюза очистить сайты, архивы и поисковые системы Интернета, чтобы там не оставалось и упоминания о кампании «Кола-убийца», словно такого движения и вовсе не существовало. Со своей стороны корпорация предлагала выплатить профсоюзу более 12 миллионов долларов, в том числе миллион родственникам Исидро Хиля и 4 миллиона в пользу Корреа, Галвиса, Флореса, Гарсии и Гонсалеса. Около 6 миллионов предполагалось направить в фонд жертв насилия против членов профсоюза, который будет управляться профсоюзом и Coca-Cola, а Коллингсворту и Ковалику, которые также приглашались управлять фондом, предназначалось 2 миллиона на покрытие «административных расходов». Наконец, компания принимала и новую политику охраны прав рабочих, но только для штатных, а не контрактных сотрудников, и намеревалась четыре раза в год проводить конфиденциальный «всемирный форум» для обсуждения текущих проблем.

И еще один пункт вписали юристы Coca-Cola: служащие, которые пожелают получить компенсацию, должны сначала выйти из профсоюза.

В Колумбии проект соглашения прочли без энтузиазма. Хавьер Корреа и руководство SINALTRAINAL понимали желание корпорации прекратить разговоры о прошлом, в том числе об убийстве Исидро Хиля, но с какой стати затыкать им рот и на будущее? И что это за требование выйти из профсоюза, чтобы получить деньги? Ведь вся работа — обращение в суд, кампания против корпорации, переговоры — проделана ради сохранения профсоюза, а это условие сводит на нет главное, к чему стремились.

С точки зрения SINALTRAINAL переговоры ни к чему не вели, и потому профсоюз вновь перешел к нападению, в том числе послал своих представителей в Германию на «гастроли» с выразительным названием «Coca-Cola убивает». Юристы корпорации не остались в долгу. «Все наши требования... о немедленном прекращении враждебных действий против корпорации сталкиваются с отношением, которое нельзя охарактеризовать иначе, как наплевательское, — писала Коллингсворту в ноябре внештатный юрист компании Фейт Гей. — Для нас это вопрос первостепенной важности. Мы согласились платить деньги вашим клиентам именно за то, чтобы нас перестали чернить». Корпорация обвиняла профсоюз в срыве переговоров: «Откровенно говоря, нам представляется, что истцы не желают идти на мировую из-за внутренних политических соображений и что они не знают других способов строить отношения с работодателями».

В доказательство серьезности своих намерений юристы корпорации просили Вайнштайна оштрафовать SINALTRAINAL на 150 тысяч долларов за нарушение условий предварительного соглашения. Кроме того, они требовали, чтобы судья положил конец и кампании Роджерса.

Роджерса Вайнштайн останавливать не стал, но 120 тысяч штрафа с профсоюза потребовал. Действия профсоюза раздражали не только корпорацию, но и Коллингсворта. «Не тратьте зря мое время, — сказал он клиентам. — Если по каким-то внутренним соображениям вы не готовы к сделке, так и скажите». Корреа отвечал, что профсоюз готов вести переговоры, если получит от корпорации гарантии, что она перестанет подрывать само существование профсоюза, заменяя постоянных рабочих контрактниками и напуская на него лидеров боевиков.

В апреле 2007 года представители профсоюза в последний раз явились на переговоры в Атланту. Говоривший от имени группы Камилло Ромеро признается, что испытывал страх, когда вместе с Коллингсвортом и Коваликом проник в «львиное логово» — в пентхаус здания King & Spalding в Атланте. В команду профсоюза входили также президент Хавьер Корреа, координатор международных отношений Эдгар Паэс и секретарь-казначей союза Дубан Белее. С ними поехал и Рэй Роджерс.

С самого начала затянувшихся переговоров профсоюза с корпорацией Роджерс отнюдь не бездействовал. Он как раз разбирался с эксклюзивным контрактом Университета Алабамы, где учатся 35 тысяч студентов, когда Коллингсворт обратился к нему с просьбой свернуть кампанию в надежде на благополучный исход переговоров. Роджерс не возражал, однако попросил: «Сперва расскажите, чего мы добились?» — и, когда выслушал все подробности, воспринял итоги примерно так же, как руководители профсоюза: корпорация не признает свою вину, не гарантирует дальнейшее существование профсоюза, не прекращает переводить штатных рабочих на договор, да и сумма компенсации по корпоративным меркам ничтожна. (Для сравнения: Exxon после катастрофы Valdez уплатил 5 миллиардов долларов.) Роджерс ответил юристу, что поступит в соответствии с решением руководителей профсоюза и что для начала он поговорит с ними.