Cosa Nostra, история сицилийской мафии

Леопольдо Нотарбартоло использовал миланский суд в качестве трибуны. Ему представилась возможность ознакомить общественное мнение со всеми подробностями дела, рассказать об убийстве отца, о скверно проведенном расследовании, о Палиццоло и о скандале с акциями NGI. Поразительный факт: он не являлся свидетелем обвинения! В Италии в ходе судебных разбирательств жертвы могут возбудить иск о возмещении ущерба и даже сыграть свою роль в обсуждений дела, выступив на стороне обвинения. Молодой морской офицер и был одним из таких «гражданских истцов». У Леопольдо имелись все основания желать ускорения процедуры судебного расследования. Он не сомневался в том, что судьи, которые вели следствие и должны были подготовить обвинительные материалы против убийц, на самом деле их выгораживали. Особые подозрения у него вызывал Винченцо Козенца – тот самый главный прокурор Палермо, который позже сделает все от него зависящее, чтобы помешать Санджорджи довести до конца следствие по делу мафии из Конка Д'Оро.

За шесть месяцев, прошедших после убийства отца, Леопольдо предпринял и завершил собственное расследование, на каждом этапе которого встречал сопротивление и равнодушие. В 1896 году премьер-министром стал старый друг и политический единомышленник его отца Антонио ди Рудини, Встретившись с ним, Леопольдо рассказал о своих подозрениях относительно Палиццоло и попросил помощи. Ответная реакция Рудини была весьма своеобразной: «Если ты действительно считаешь, что он это сделал, то почему бы тебе не нанять какого-нибудь мафиозо, чтобы он его убил?»

Лишь при преемнике Рудини, генерале Пеллу, который тоже был другом семьи Нотарбартоло, политическая ситуация позволила начать судебный процесс, пусть даже и такой, на котором изобличили только двух железнодорожников. Под влиянием Пеллу судебное разбирательство по делу об убийстве было перенесено из Палермо в Милан, где вероятность того, что свидетелей станут запугивать, сводилась к минимуму.

Приняв во внимание свидетельские показания Леопольдо Нотарбартоло, миланский суд продолжил свою работу; вскоре стали раскрываться причины того, почему это дело продвигалось с такими задержками. Каждое последующее свидетельское показание подливало масло в огонь разгоравшегося скандала. Начальник находившихся в Милане воинских подразделений приказал своим офицерам не посещать заседания суда из-за целого потока скандальных разоблачений, которые могли подорвать моральный дух его подчиненных. Министр обороны, который прежде занимал пост уполномоченного короля на Сицилии, засвидетельствовал, что «обвинительные материалы по делу об убийстве Нотарбартоло готовились крайне небрежно и неаккуратно. Фактически эта небрежность граничила с преступлением». Спустя несколько дней в одной газете было опубликовано письмо этого министра, в котором тот просил судебные власти заблаговременно освободить одного имевшего политическое влияние мафиозо, который на предстоящих выборах мог оказать содействие кандидату от правительственной партии. После публикации министр был вынужден уйти в отставку.

С того самого момента, когда тело, обнаруженное на железнодорожном полотне в районе лощины Куррери, было идентифицировано как тело Эмануэле Нотарбартоло, весь Палермо жил слухами о том, что за этим убийством стоит Палиццоло. В ходе судебного разбирательства выяснилось, что главного магистрата Палермо втихую перевели в другое место – очевидно, он предположил, что эти слухи небезосновательны.

Один инспектор полиции, которому поручили взять под контроль это дело, спрятал вещественные доказательства, в том числе носки со следами запекшейся крови. Кроме того, он неоднократно направлял следствие по ложному пути, всякий раз выдвигая ту или иную гипотезу, бросавшую тень на репутацию убитого банкира. В Милане под громкие аплодисменты присутствовавшей на процессе публики этот инспектор был арестован в зале суда. Он оказался близким другом Палиццоло и на выборах выполнял функции его «доверенного лица».

Суду стало известно и имя одного из тех, кого Леопольдо Нотарбартоло считал истинными убийцами. Для дачи показаний был вызван заместитель начальника станции Термини Имерези – тот самый, который увидел зловещую фигуру в купе Нотарбартоло. Еще раз поведав об увиденном февральской ночью 1893 года, он сказал, что не сумел узнать этого человека во время процедуры опознания.