COVID-19: Великая перезагрузка

Пандемии представляют собой квази-мгновенный риск, неизбежность и опасность которого видны всем. Вспышка угрожает нашему выживанию - как отдельным людям, так и видам - ​​и поэтому мы немедленно и решительно реагируем, когда сталкиваемся с риском. Напротив, изменение климата и утрата природы являются постепенными и кумулятивными, с последствиями, которые заметны в основном в среднесрочной и долгосрочной перспективе (и, несмотря на все больше и больше связанных с климатом и «исключительных» стихийных бедствий, все еще остается значительное число тех, кто не убежден в непосредственность климатического кризиса). Это критическое различие между соответствующими временными горизонтами пандемии и изменения климата и утраты природы означает, что риск пандемии требует немедленных действий, за которыми последует быстрый результат, в то время как изменение климата и утрата природы также требуют немедленных действий, но результат (или «будущая награда» на жаргоне экономистов) наступит только с определенным лагом во времени. Марк Карни, бывший управляющий Банка Англии, который в настоящее время является Специальным посланником ООН по вопросам климата и финансов, заметил, что эта проблема временной асинхронности порождает «трагедию горизонта»: вопреки непосредственным и наблюдаемым рискам, риски изменения климата могут показаться далекими (с точки зрения времени и географии), и в этом случае на них не ответят с той серьезностью, которую они заслуживают и требуют. Например, материальный риск глобального потепления и повышения уровня воды для физического актива (например, заметил, что эта проблема временной асинхронности порождает «трагедию горизонта»: вопреки непосредственным и наблюдаемым рискам риски изменения климата могут казаться далекими (с точки зрения времени и географии), и в этом случае на них не будет реагировать серьезность, которую они заслуживают и требуют. Например, материальный риск глобального потепления и повышения уровня воды для физического актива (например, заметил, что эта проблема временной асинхронности порождает «трагедию горизонта»: вопреки непосредственным и наблюдаемым рискам риски изменения климата могут казаться далекими (с точки зрения времени и географии), и в этом случае на них не будет реагировать серьезность, которую они заслуживают и требуют. Например, материальный риск глобального потепления и повышения уровня воды для физического актива (например, пляжный курорт) или компания (например, гостиничная группа) не обязательно будут рассматриваться инвесторами как существенные и, следовательно, не будут оцениваться рынками.

Проблема причинно-следственной связи легко понять, как и причины, которые значительно затрудняют реализацию соответствующей политики. В случае пандемии причинная связь между вирусом и заболеванием очевидна: SARS-CoV-2 вызывает COVID-19. За исключением горстки сторонников теории заговора, никто не станет с этим спорить. В случае экологических рисков гораздо сложнее приписать прямую причинную связь конкретному событию. Часто ученые не могут указать на прямую причинно-следственную связь между изменением климата и конкретным погодным явлением (например, засухой или силой урагана). Точно так же они не всегда сходятся во мнении о том, как конкретная деятельность человека влияет на конкретные виды, которым грозит исчезновение. Это значительно усложняет снижение рисков изменения климата и природных потерь. В то время как для пандемии, Большинство граждан будут склонны соглашаться с необходимостью применения принудительных мер, они будут сопротивляться политике ограничения в случае экологических рисков, когда доказательства могут быть оспорены. Существует и более фундаментальная причина: борьба с пандемией не требует существенного изменения лежащей в основе социально-экономической модели и наших привычек потребления. Решает борьба с экологическими рисками.

1.5.1. Коронавирус и окружающая среда

1.5.1.1. Природа и зоонозные заболевания