Данди Бой — Сказка на двоих (СИ)

 Никогда бы не поверил малыш Бой, что Камф, мальчуган которому присущи такие качества как брутальность, дерзость и наглость, мог так взять и как самая настоящая рёва зареветь. Такие вещи позволительны только мальчикам имевшим сердце и совесть. А ещё он слышал от отца, что дети с чёрствыми сердцами и большинство взрослых никогда не плачут. Неужели плохиш мог плакать ? Вопрос дня ! Хоть и от страху, который одолел и Данди в момент крика (Камфa, в никуда! ) о помощи, и крик этот адресовывался самому любимому и дорогому ребёнком человеку-маме. Малыша аж затрясло, он двинулся с места и подскочив вплотную к Камфу обнял того, чему до конца не мог поверить сам. Он пожалел плохиша, вслед зa чем обнял его ещё крепче и подумал про себя, — ”Да кого же я всё это время страшился ? Ну Данди ты и дурачок !”. Он понимал, что это сейчас не уместные мысли но избежать их тоже был не в состоянии.

— Не бойся, Камф. — Заговорил Данди Бой. —Я понимаю отчего ты льёшь слёзы… Mы уже до такой степени промёрзли, что у нас онемели ноги и покраснели щёки, уши, и ладони... — Mалыш откашлялся и продолжил. — Поэтому мы позвонили в дом и скоро нам ответят приглашением. Понимаешь ?

Плохишь понимал но молчал уткнувшись в тёплый полушубок в районе груди малыша.

— Мы попадём внутрь дома любой ценой, даже если нам никто не откроет эту дверь. A в противном случае, мы превратимся в кристалические сосули.

— Даа......аааа... — Щёлкая зубами еле выговорил тот.

Камф уже замерзал и если бы Данди Бой не предпринял каких либо действий то ...плохиш бы умер от переохлаждения у него на руках. Тут малыш перешёл к действиям.

Академия Демонических Сил и Колдовского Образования

Tесно прижавшись друг к дружке названные гости неуверенными шажками потопали по плиточной дорожке местами устланной опавшими зимними яблоками в перемешку с высохшими скрюченными листьями : те попадали с двух вымерзших от дикого морозного холода яблонь росших по обеям сторонам от малышей. Им точно было не до яблок, лучше бы сейчас принять тёпленькую ванну, а за ней выпить горячего чаю с хрустящим печеньем. Мечтать не вредно, подумалось Данди. Но !

Вдруг им пришлось встать, они замерли. И когда малыш таки сумел высвободить одну свою руку : он всё это время ею поддерживал окоченевшего от холода Камфа, то бросил боязливый взгляд на внушительных размеров окна зловещего особняка, в которых маячил тусклый свет, относившийся толи к зажённым свечам, толи к горящей керосиновой лампе. И когда страх уступил холоду, всё встало на свои места. На почти подкошенных, еле ступающих ногах замёрзшие мальчуганы решили идти дальше, и не раздумывая они шагнули к приглашавшей их светящимися новогодними огоньками дверце : к её огромной лицевой стороне крепилось множество неоновых лампочек, привносивших входной части дома предновогодний праздничный вид. Cветящиеся огоньки радовали глаз детворы частенько (в новогодние дни ) переступавшей порог её имения, в целях получения каких либо подарков. Хозяйка сей домины являлась очень богатой женщиной и живя в полном одиночестве испытывала наиогромнейшую любовь к детям всё ещё блуждавших в придуманных ими мирках. Каждый раз (она старалась сделать праздник нового года счастливым событием в жизни каждого ребёнка ) посредством своеобразного подарка купленного и подаренного тому или иному сладкому малышу, пожалованному к ней за пару дней до ударов новогодних курантов. И вот уже как несколько лет, проводимых ею в полном уединение, она встречала детвору по пару сотен их, и раздаривала каждому что-то необычное, желанное, любимое. А так как сегодня был день предновогодних распродаж местная Фея отсутствовала дома : сейчас она пачками закупала подарки, и обратно планировала вернуться поздней ночью, но из за длинной автомобильной пробки на девятом километре оказаться в своём "замке" ей пришлось аж под самое утро. Но она успевала, успевала на раздачу презентиков. Бертли Фердинанд сидела в данную минуту в последней модели мерседеса купе и не переживала больше ни за что в своей грустной и скудной жизни, и даже за незапертые ворота и саму входную дверцу приглашавшую любого желающего внутрь её огромного домa. У неё небыло привычки замыкать их перед отъездом по своим личным делам.  И потом, всё что можно было у неё украсть, уже было украдено.