Дарю вечную молодость / Ее последняя роль/

Ноги сами принесли Юлю к «Новому Глобусу». Девушку уже все туг знали, и она вошла через служебный вход. Театр, основанный 30 лет назад под девизом возрождения классических традиций на современном этапе, теперь переживал не лучшие времена. После смерти первого режиссера — основателя театра Рославлева, сюда пришел Цегельник и, объявив себя новатором, учитывающим веяния времени, стал заселять пьесы Шекспира, Мольера, Чехова и Островского невесть откуда взявшимися там гомиками, лесбиянками, наркоманами и кровосмесителями. Зрители не узнавали своих любимых героев и, поначалу клюнув на сенсацию и клубничку, быстро этим объелись и перестали посещать «Новый Глобус» — тем более, что Цегельник выжил из театра нескольких ведущих актеров, в том числе Марину Потоцкую. Тогда, убедившись, что большинство зрителей — это все-таки безнадежно нормальные люди, Цегельник начал снова подстраиваться под классический лад, и теперь у него стали появляться некие спектакли-гибриды. Сегодня как раз шел один из них, и зал был наполовину пуст. Цегельник постепенно выходил из моды. Впрочем, сейчас Юлю это совсем не волновало. Она не собиралась общаться с актерами или режиссерами. Девушка отправилась искать младший обслуживающий персонал. Ей повезло: она встретила уборщицу тетю Наташу, с которой можно было найти общий язык. Присев в подсобке, словно для того, чтобы погреться, Юля заговорила о том, о сем. Тетя Наташа была заядлой курильщицей, но на дорогие сигареты денег не хватало, и Юля угостила ее «Мальборо», а ради компании и сама закурила. Тетя Наташа знала, что Юле покровительствует Фалин, но не осуждала, а сочувствовала.

— После этих сибирских гастролей Жорж Иванович прямо сам не свой, — вздохнула Юля. — Неприятности там какие-то случились, что ли? Не знаю… Я ведь в театре бываю редко, хозяева меня совсем работой завалили. Да еще дочка хозяина все время настаивает, чтобы я позировала ее друзьям-художникам. А куда денешься? Я ведь в Москве на птичьих правах.

— Да, трудно тебе приходится, — посочувствовала тетя Наташа. — Я и сама сколько лет была лимитой, пока свою каморку у черта на куличках получила. Теперь уже и семьей обзаводиться некогда. — Она помолчала, докуривая сигарету. — А что до Жоржа твоего, так он с этих гастролей вернулся злой, как черт. Я как раз дежурила, когда он к Эльвирке в гримерную ворвался, дверь запер изнутри. Кричал, что она змея, что он ее сейчас придушит, ругался матерно. Я уже хотела на помощь кого-то звать, в дверь постучала, а Эльвира мне оттуда заявляет: «Не поднимай шум, сами разберемся». Ну, я и не стала, чтоб не быть потом крайней.

— А что, он ее в чем-то обвинял?

— Да, он на нее наступал, а она оправдывалась. Но слов яне могла разобрать и не поняла, в чем там дело. В общем, побубнили, поспорили, потом дверь открылась и Жорж оттуда выскочил красный, что твоя свекла, и убежал куда-то. А Эльвира через какое-то время выплыла, как ни в чем ни бывало.

— Да, странно все это… — задумалась Юля. — И от меня он что-то скрывает.

— Мой тебе совет, девочка, — сказала тетя Наташа, раскуривая вторую сигарету, — не надейся ты на этого Жоржа. Он человек потерянный, без царя в голове. Недаром с ним и Марина Потоцкая не ужилась, хотя он, говорят, страшно ее любил. Он, может, и запил оттого, что она его бросила. Да кто их, мужиков, разберет? А ты, пока молоденькая, хорошенькая, ищи себе нормального, надежного парня, не замахивайся на этих знаменитостей, С ними жизнь — не сахар. Будет он тебе голову морочить долгие годы, а ты тем временем свое счастье, может быть, проворонишь.

После разговора с тетей Наташей Юле уже нечего было делать в театре. Она выяснила, что могла, а об остальном надо спрашивать у самого Жоржа. Но после сегодняшнего объяснения Юля уже ни за что не обратится к нему первая. Обидней всего были его слова о бездарности Юли как актрисы. Какие бы неприятности не произошли с Фалиным на этих гастролях, он не имел права наносить ей такой удар в самое больное место.

Наивная тетя Наташа, она говорит о хорошем парне, о счастье, которое Юля якобы может проворонить. Ей невдомек, что для Юли счастье — вовсе не нудный семейный быт, а слава, успех, признание. Девушка, с детства страдавшая от собственной недооцененности, так мечтала быть всеми замеченной, признанной!

По дороге к дому Голенищевых Юля твердо решила: если уж Фалин отпадает, то надо искать другого. Кем станет для нее этот другой — мужем, бой-френдом или дядечкой-покровителем — не важно. Главное, чтобы он был человеком с возможностями и поверил бы в Юлю, помог ей чего-то добиться. И тогда она всем докажет, что у нее есть и талант, и ум, и характер.

Глава пятая