Дарю вечную молодость / Ее последняя роль/

Ксения тупо уставилась в карту Еськова. Может, не надо было ее у себя оставлять? Но, раз уж оставила… Кстати, почему все-таки он дважды посещал кардиолога? Симулировал? Надо бы поговорить с кардиологом. В конце концов, это вполне логично, что участковый врач интересуется историей болезни внезапно умершего пациента. Ксения слегка поморщилась от досады, сообразив, что ей придется расспрашивать о Еськове Веронику Бурчак, потому что до июня именно она работала кардиологом в их амбулатории. Потом Вероника перешла в какую-то престижную коммерческую клинику, но в регистратуре или у секретаря, наверное, можно найти ее телефон.

Эта подтянутая молодая дама, считавшаяся неплохим кардиологом, не вызывала б у Ксении каких-либо эмоций, если бы не один случай, с виду незначительный. На участке Ксении был больной Н. — интеллигентный и еще не старый пенсионер, для которого вынужденный уход с работы был тяжел не столько с материальной, сколько с моральной стороны, ибо Н. был из тех людей, которым необходимо ощущать свою востребованность. И все-таки он нашел в себе силы не потеряться в новой жизни. Он вспомнил о своем давнем хобби — живописи и стал рисовать акварелью и маслом неплохие картины, причем, в довольно оригинальном стиле. Н. показывал их и Ксении, а одну — фантазийный пейзаж с церквушкой — подарил ей, и она с удовольствием повесила картину у себя над столом. Н. ходил в какую-то студию, где такие же, как он, самодеятельные художники, люди очень небогатые, на свои средства арендовали комнату, чтобы устраивать в ней выставки. Занимаясь любимым делом, Н. забывал о своем больном сердце и других недугах. Но однажды перед майскими праздниками он явился на прием совсем поникшим, словно в воду опущенным. Ксения не узнала своего всегда бодрого и стойкого пациента. Поскольку он пришел к ней после посещения кардиолога, Ксения решила, что Вероника Бурчак обнаружила у Н. какую-то убийственную патологию. Но оказалось, что ничего нового в плане здоровья он о себе не узнал. Ксения так бы и не поняла, в чем же дело, если бы случайно не разговорилась с медсестрой Вероники Любой. Люба рассказала, что на приеме Н. подарил Веронике свою картину и пригласил на праздничную выставку. Но Вероника осадила энтузиазм самодеятельного художника, посоветовав ему не тратить время и силы на «бесполезное малевание», а деньги расходовать не на полотна, краски и выставки, а на приобретение лекарств.

После этого, встретив Веронику в коридоре, Ксения довольно резко ее спросила:

— Вероника Захаровна, как вы могли так отозваться о работах Н? Разве вы не понимаете, что для него это, может быть, даже тяжелей, чем узнать плохую новость о своем здоровье? А ведь вам лучше, чем кому-либо другому, известно, какой у него сложный порок сердца, как он борется за жизнь…

— А в чем проблема, Ксения Антоновна? — Вероника с иронией посмотрела на собеседницу. — Я как раз и лечу ему сердце. Но вовсе не обязана хвалить его мазню. Пусть лучше следит за своим здоровьем, гуляет по парку, а не строит из себя Ван-Гога. Гм, проклюнулся талант на старости лет.

— Во-первых, какое вы имеете право судить о его таланте? А, во-вторых, если после посещения врача больному стало хуже, значит, плохой это врач. — Ксения говорила, искренне возмущаясь, и голос ее срывался.

Зато Вероника отвечала ровно и уверенно:

— А вот о моей квалификации, дорогуша, не вам судить. Мне уже дали оценку люди куда более компетентные, чем работники этой больнички.

— Я знаю, что вы переходите работать в коммерческую клинику. Может, вы и прошли все тесты по специальности. И все-таки вы плохой врач, потому что не любите больных.

Сказав это, Ксения быстро зашагала прочь, но вслед услышала иронический смешок Вероники:

— Конечно, я люблю здоровых.

С тех пор у Ксении не было каких-либо столкновений с Вероникой Бурчак, но предубеждение против этой самоуверенной и нагловатой женщины осталось. И вот теперь придется позвонить именно ей. Что ж, по крайней мере, как специалист-кардиолог Вероника не вызывает сомнений. На другой день Ксения узнала у секретаря телефон Бурчак и вскоре с ней созвонилась

— Здравствуйте, Вероника Захаровна, вас беспокоит Ксения Радунко, — сказала она официальным тоном. — Дело в том, что вчера внезапно умер от сердечного приступа больной. Крепкий с виду мужчина, всего тридцать восемь лет, на учете по болезни не состоял. Я его никогда раньше не видела, он был на участке Фиры Осиповны, а у нее ведь сейчас ничего не спросишь. Но в его истории болезни есть две ваши записи. Вот я и подумала: может, вы его помните? Действительно ли он был серьезно болен?

— Для начала назовите мне его фамилию, — насмешливо откликнулась Вероника.

— Ах, да… Еськов Николай Гаврилович. Работал охранником в частной фирме.