Дарвинизм в XXI веке

Эректусы и стали непосредственными предками современных людей — Homo sapiens. Долгое время считалось, что между ними была еще промежуточная стадия — неандертальцы. Однако в XXI веке специалисты по геномике окончательно доказали то, что подозревали многие антропологи XX века: неандертальцы — не предки сапиенсов, а параллельная ветвь, «двоюродные братья». В это же время были открыты еще как минимум два вида «поздних Homo», существовавших одновременно с H. sapiens — H. floresiensis с индонезийского острова Флорес (получивший за свой малый рост прозвище «хоббит») и не имеющий пока официального латинского названия алтайский «человек из Денисовой пещеры» — денисовец. Видимо, оба они — тоже потомки каких-то эректусов, но их точное место на фамильном древе гоминид еще предстоит выяснить. Наконец, совсем уже недавно, в апреле 2019 года, команда палеоантропологов, много лет ведшая раскопки на филиппинском острове Лусон, возвестила о существовании еще одного вида древних людей — Homo luzonensis. Найденные ими останки имеют возраст 50–67 тысяч лет, но на острове найдены также каменные орудия, возраст самых старых из которых оценивается в 700 тысяч лет. Пока что положение H. luzonensis на родословном древе гоминид и даже обоснованность выделения их в самостоятельный вид совершенно неясны, но предполагается, что они, как и флоресские «хоббиты», — потомки яванских эректусов, как-то попавших на Филиппины и прошедших там собственную эволюцию.

Что же касается нашего собственного вида, то он, согласно наиболее принятой версии, сформировался около 200 тысяч лет назад опять-таки в восточной Африке. С тех пор он несколько раз пытался расселиться за ее пределы — через Суэцкий перешеек либо через Баб-эль-Мандебский пролив (который, как и многие другие проливы, в плейстоценовые времена был намного ýже, чем сейчас — огромная масса воды была сосредоточена в материковых ледниках, и уровень Мирового океана был на десятки метров ниже современного). Некоторые из этих попыток, видимо, кончались неудачно — популяции сапиенсов-переселенцев через некоторое время угасали. Но около 50 тысяч лет назад одна из волн экспансии сапиенсов, пройдя вдоль берегов Индийского океана, добралась до Австралии. А вскоре еще одна волна прорвалась на Ближний Восток и далее — в Европу. В дальнейшем ее потомки вытеснили коренных обитателей этих мест — неандертальцев, а затем заселили и весь остальной мир.

Сапиенс, где брат твой неандерталец?

Когда мы переходим от самих изменений к их возможным причинам, эволюция человека представляется сплошным скопищем загадок. Почему наши предки, расставшись с деревьями, немедленно встали на две ноги? Почему у них спустя несколько миллионов лет вдруг начал быстро увеличиваться мозг? Почему древнейшие из известных орудий по крайней мере на 200 тысяч лет старше самых древних останков их предполагаемых создателей — Homo habilis? Почему часто оказывается, что самые подходящие «кандидаты в предки» того или иного вида жили не там и/или не тогда, где и когда впервые появился этот вид? На каждый из этих вопросов в современной антропологической литературе можно найти по несколько предположительных ответов — но, как нетрудно догадаться, это означает, что среди них нет ни одного не только неопровержимо доказанного, но хотя бы общепринятого и выглядящего более вероятным, нежели прочие.

Понятно, что журналист-популяризатор не может быть судьей в этих спорах. Поэтому я оставляю их специалистам и будущему, ограничившись более подробным обсуждением лишь одного вопроса — столь же загадочного, но почему-то привлекающего к себе гораздо меньше внимания: почему виды рода Homo так плохо уживались друг с другом на одной территории?

В самом деле, если посмотреть на нашу эволюционную историю уже после отделения наших предков от предков шимпанзе и бонобо, то до появления первых Homo (хабилисов) в Восточной и Южной Африке обитала целая плеяда видов австралопитеков. Вскоре после появления хабилисов все они — именно все, а не только тот вид, который и породил этих новых прямоходящих — исчезают. С появлением эректусов исчезают и сами хабилисы. Эректусы широко расселяются по Старому Свету, дают множество местных форм — то ли видов, то ли подвидов, — от них происходят новые виды гоминид: загадочные денисовцы, миниатюрные «хоббиты», неандертальцы и, наконец, наши собственные предки. Но везде, где они появляются, быстро исчезают местные формы эректусов. А с выходом из Африки представителей Homo sapiens та же участь постигает и всех, в чьи места обитания они приходят — неандертальцев, денисовцев, «хоббитов». Пока, наконец, примерно 18 тысяч лет назад на всей Земле не остается один-единственный вид прямоходящих антропоидов — мы.