Дарвинизм в XXI веке

Но, как бы то ни было, с возникновением «анатомически современных людей» эволюция нашего вида не завершилась. Расселяясь по планете, сапиенсы менялись в соответствии с условиями новых местообитаний и образом жизни и все больше отличались как от своих африканских предков, так и друг от друга. Нагляднее всего поздняя эволюция разных ветвей человечества проявляется в характерных различиях разных человеческих рас (традиционно рассматриваемых как подвиды нашего вида — хотя исследования последних десятилетий показывают, что их статус и отношения между ними весьма различны). Мнения антропологов о том, являются ли характерные черты той или иной расы адаптивными для тех условий, в которых она формировалась, или представляют собой просто случайные особенности небольшой (и, вероятно, связанной близким родством) группы основателей данной ветви человечества, сильно расходятся. Исключение представляет разве что вопрос о цвете кожи: современные популяционно-генетические и палеогенетические исследования показывают, что самые разные группы древних людей закономерно «светлели лицом» по мере удаления от экватора и вновь темнели, если возвращались к нему. Так что, видимо, степень пигментации кожи — признак адаптивный: в высоких широтах выгодно иметь светлую кожу, чтобы как можно полнее использовать скудный паек солнечного ультрафиолета для синтеза витамина D, необходимого для формирования костей. Близ экватора же этого ультрафиолета настолько много, что приходится поглощать львиную долю его меланином, дабы избежать слишком частых соматических мутаций в клетках кожи, которые в конце концов приведут к развитию злокачественных опухолей.

Некоторые человеческие популяции приобрели уникальные адаптации — не столь заметные на вид, но весьма полезные для определенных условий жизни или определенного способа хозяйствования. Так, например, тибетцы, постоянно живущие на высоте, где атмосферное давление (а стало быть, и концентрация кислорода) составляет всего около 60 % от привычного для нас, оказались обладателями уникальной версии гена EPAS1, позволяющей им повысить содержание гемоглобина, не увеличивая концентрации эритроцитов, а значит — и вязкости крови. (Исследование 2014 года показывает, что этот замечательный ген тибетцы, похоже, получили от денисовцев[307] — видимо, через смешанные браки.) Жители Европы, Ближнего Востока и некоторых районов западной Африки, освоив скотоводство, приобрели способность усваивать цельное молоко в течение всей жизни. До этого у них после прекращения питания материнским молоком постепенно угасала активность гена LCT, кодирующего фермент лактазу, который расщепляет лактозу — молочный сахар. Этот механизм, облегчающий переход подросших детенышей к самостоятельному питанию, действует у всех диких млекопитающих, а также у той части человечества, предки которой не обзавелись молочным скотом — в частности, у подавляющего большинства китайцев и других дальневосточных народов. Его обеспечивает особый регуляторный участок ДНК, постепенно подавляющий активность гена. Как у европейских, так и у африканских молокопийц этот участок выведен из строя мутациями — но разными, затрагивающими разные нуклеотиды. То есть способность пить молоко во взрослом возрасте эти две популяции приобрели независимо друг от друга.

Ряд недавних исследований показывает, что подобные адаптивные изменения в организме человека происходили в эволюционном масштабе времени совсем недолго — 5–8 тысяч лет, то есть всего около 200–300 поколений назад. А что происходит с нашим видом сейчас? Продолжаем ли мы эволюционировать? И если да, то куда?

Грядущий головастик и другие химеры

Не только в разговорах дилетантов и в публикациях масс-медиа, но и в сугубо научной литературе можно найти самые разные мнения по этому вопросу. (Впрочем, как мы видели в главе 15, «спроецировать» эволюционное прошлое в настоящее, увидеть в сегодняшней картине будущие эволюционные тенденции в принципе очень трудно — если вообще возможно. А в данном случае на объективную трудность этой операции накладываются еще и субъективные пристрастия — ведь речь идет не о ком-нибудь, а о нас самих.) Так что нам не удастся в ответе на этот вопрос ограничиться простым «да» или «нет», сославшись на «мнение ученых», — придется разбираться обстоятельно.