Давайте все сойдём с ума

- Во-первых, инициалы соответствуют, - начала объяснять Гермиона. - Во-вторых, у филина на шее тоненький бархатный ошейник с надписью «Собственность семьи Малфоев». В-третьих, в коробке из-под Вещи лежит длинный платиновый волос, и Драко Малфой - единственный с таким цветом волос, кого я знаю.

- А его отец? - ляпнул внимательно слушавший Рон. Гарри с ужасом покосился на него, выбирая из двух зол - отца и сына Малфоев - всё-таки сына.

- В Азкабане Люциус Малфой поседел до яркой белизны - я видела на фотографии в «Пророке». Думаю, он не стал бы краситься в прежний цвет и к тому же подписывать записку не своими инициалами.

- Ну хорошо, пусть это Малфой… который Драко… но зачем ему?!!

- Почему бы тебе не спросить у него самого, Гарри? - предложила Гермиона. - По-моему, филин не просто так тут торчит и уничтожает печенье, которое Рон купил для Сычика, а ждёт какого-то ответа.

- Малфой, наверное, думал, что своим подарком заинтригует тебя! - азартно предположил Рон.

- Ему это удалось, - мрачно буркнул Гарри.

Выудив из сундука с вещами кусок пергамента и чернильницу, Гарри уже привычно превратил Многосущную вещь в перо и задумался над содержанием письма.

- Спроси его, зачем он тебе это прислал, - помог Рон, видя затруднение друга.

- Но не забудь поблагодарить! - строго добавила Гермиона, удостоившись за это замечание одинаково шокированных взглядов обоих гриффиндорцев. - Пусть он хорёк и первостатейная гадина, но за ТАКОЕ нельзя не поблагодарить! Это стоило ему либо бешеных денег, либо бешеных усилий! А скорее всего, и того и другого.

- Гермиона, ты меня пугаешь, - нервно сказал Гарри и окунул перо в чернила.

* * *

«Малфой! Спасибо, конечно, но ЗАЧЕМ?! [«Затем, что я хотел тебя порадовать и удивить, придурок», - мысленно откомментировал Драко] Ты что, с ума сошёл? [«Вот что значит геройская интуиция - сразу в корень проблемы зрит!»] Вовсе не стоило дарить мне что-то… то есть, мы же враги, ты что, забыл? Я не буду возвращать тебе Вещь, раз уж ты мне её подарил, но если ты не объяснишь, зачем и почему ты так поступил, я таки превращу её в конфету и съем. Нет, лучше в шоколадную лягушку. [«Какой же ты ещё ребёнок, Гарри… Поттер, чёрт возьми, ПОТТЕР!!!.. Да тебе и Грэйнджер не позволит съесть такое, она грязнокровка, но не дура»] В общем, если ты хотел меня шокировать и заставить насторожиться, то ты это сделал, а если ты хотел чего-то другого, то, будь добр, объясни, чего именно. Короче, я уже начал повторяться, так что хватит на этом. Жду ответа.

Г. П.

P. S. Твой филин слопал пакет совиного печенья, у него не начался заворот кишок?».

Образчик эпистолярного жанра Гарри привёл Драко в абсолютно не свойственное последнему состояние - блаженное умиление; юный Малфой сидел с этим пергаментом в руках и совершенно по-идиотски улыбался. Выскажи Гарри ему всё это в лицо, гриффиндорец вряд ли дождался бы когда-нибудь конструктивного ответа, ибо к очаровательному смятению и неловкости в подборе слов, несомненно, руководившими Поттером при написании письма, добавилась бы растерянность на прекрасном лице и блеск невероятных глаз, и Драко попросту растёкся бы лужицей от любви и восхищения (к чёрту кодекс Малфоев, к чёрту годами нарабатываемые холодность и наглость!!). Теперь же Малфою потребовалось всего минут десять, чтобы отрешиться от эмоций и начать обдумывать дальнейшие действия.

Во-первых, нельзя признаваться в любви. Девяносто девять шансов из ста, что Поттер воспримет такие слова неадекватно, рано ему ещё знать такое про своих врагов.

Во-вторых, надо выдумать какую-нибудь причину, не касающуюся чувств, или сделать вид, что таковая имеется.

В-третьих, надо как-то дипломатично продолжить заинтриговывание Поттера, чтобы тот избавился от враждебности по отношению к нему, Драко, и не прекратил намечающуюся переписку.

В-четвёртых, обругать свою наглую бестолковую птицу, обожравшуюся печенья, и отправить отдыхать в совятню, пока у неё (птицы, а не совятни) в самом деле не случилось что-нибудь с пищеварением. Ведь кормил же с утра, сразу перед тем, как отправить к Поттеру!

Драко сел за стол с пером в руках, развернул перед собой пергамент и, немного подумав, принялся строчить ответ - в обращении со словами, как в письменном виде, так и в устном, у отпрыска одного из богатейших и древнейших родов чистокровных волшебников никогда не было.

Стоило ему поставить в низу пергамента «Д. М.», как в его комнате возник домовой эльф.

- Хозяин Драко…

- Да? - холодно откликнулся Малфой, привычно надевая маску отстранённости и высокомерия.

- Хозяин Люциус ожидает Вас в Малой гостиной.

- Передай ему, что я буду через десять минут.

- Да, хозяин Драко, - эльф с видимым облегчением исчез из поля зрения Драко. Они боялись его до дрожи в коленках, хотя он, в отличие от отца, никогда не применял к ним Круциатус или что-то в этом роде, а всего лишь презрительно изгибал брови при их виде - это было частью маски.