Дедушка, Grand-p`ere, Grandfather… Воспоминания внуков и внучек о дедушках, знаменитых и не очень, с винтажными фотографиями XIX – XX веков

Откуда эта сила? В ней есть что-то от его отца, участника Польского восстания 1863 года, сосланного в Сибирь на вечное поселение. Но эта бурная деятельность, когда про отца говорили, что он любит говорить и любит, чтобы его слушали, — стоила здоровья моему отцу. Он быстро сгорел, получив чахотку в молодом возрасте, и умер в 1908 году. Похож ли я чем-нибудь на родителей? Мой отец был, по описанию, суров и всегда серьезен, занят наукой, мало интересовался исскуством, из поэтов любил лишь Некрасова и Никитина. Напротив, мать имела мягкий женственный характер, унаследовав от своего отца любовь к исскуству, литературе, и эта любовь передалась и мне. От моего отца, как я думаю, мне досталась способность к передаче мыслей в беседах, докладах и лекциях, которые я в известный период жизни много читал перед самой разнообразной аудиторией. Еще 13-летним ребенком, увлекшись ботаникой и энтомологией, я читал лекции перед «аудиторией», состоявшей из моей няньки, братьев и сестер, причем сам рисовал карандашом таблицы для демонстраций. Позднее (в 1916–1918 гг.) я сделал ряд докладов в молодежной организации «Дома юношества» (литературного кружка) в Рязани. Эту способность делать доклады и читать лекции я рассматриваю как врожденный талант, если хотите, наследственный и, может быть, зависящий от особенностей склада психики. Интересно, что отец мой не вдавался в политику и не был, как я знаю, активен в период революции 1905 года. Но он чувствовал прогресс естествознания и говорил о нем, как видно, страстно и искренне. Я тоже не умею делать докладов на политические темы, но по вопросам физики готов «болтать без конца», лишь бы были слушатели. Долго я увлекался чтением систематических лекций в ВУЗах. Брался читать даже трудные самому (в смысле методическом) курсы, как то: теоретическую механику, теорию электромагнитного поля, теорию атома, оптику и… даже историю физики. Интересно, что я «расходился», главным образом, в маленькой аудитории на 10–20 человек и терялся в массовой аудитории, где я «не различал людей». Это было мне очень трудно. Фразеология и содержательность! Для меня чтение лекций и докладов было спортом. Должно быть, я был бы незаурядным присяжным адвокатом или проповедником… Я готов был читать на любую тему. Ведь это указывает на способность духа, а не интерес к содержанию. Но и такие люди нужны, они привлекают интерес к определенным направлениям. Недаром я увлек целый ряд людей на поприще физики. И это мое главное предназначение.