Дедушка, Grand-pere, Grandfather… Воспоминания внуков и внучек о дедушках, знаменитых и не очень, с винтажными фотографиями XIX – XX веков

Наконец-то я собрался написать кое-что. Близко Рождество, и хотя нам в эти следующие два дня предстоит весьма много работы, однако же расположение духа хорошее. Вспомнишь о Рождестве, и хорошее расположение духа усиливается, а вспомнишь о лете, так уж тогда оно переходит в возбужденное состояние. По-моему, в гимназии стоит учиться, и потому только, что существует последний год ученья и окончание его. При одной мысли об окончании курса, о поступлении в Университет, о лете до последней секунды свободном без всяких летних работ, о том, что в Университете уроков не спрашивают, о большей самостоятельности, и тотчас сердце забьется и появится такая энергия, которой хватит на целую неделю самого усидчивого ученья. Это покамест наши большие надежды, а там — что Бог даст. В последнее время я много читал Тургенева, Грановского и в порядочной степени образовался. Прочел «Анну Каренину», обративши внимание на философию Левина. Алексей Николаевич так увлеченно преподает греческий язык, с таким удовольствием и пользой мы прочли Софокла и «Евтидем» Платона, что я перешел на сторону классиков, по крайней мере для общего образования, а не для специального. Вот историю я считаю теперь таким предметом, что не мешало бы ее поставить в основу образования в связи с философией и русскими сочинениями. Я не могу себе представить естественную историю без прямого наблюдения в природе. Мне нравится ходить по лесу, и для меня мало наслаждаться платоническою любовью к природе, к жукам, к растениям, но я желаю их всех знать под именами, знать их место в науке. Сведения об их общей жизни я считаю нужными читать только как пособие к собственным наблюдениям. Я со вчерашнего дня начал ботанику. Она внезапно возбудила во мне интерес. Я увидел картину тропической растительности и подумал, как бы хорошо было знать все растения и встречать их как старых знакомых. Прийти в лес, прекрасный, возбуждающий удивление и благоговение, видеть бесчисленный рой насекомых. И тогда, как идеалист наслаждается внешним видом, натуралист, кроме этого, наслаждается своим близким знакомством со всеми растениями и насекомыми. Те, которые пользуются наблюдениями других и делают выводы из них, те — не натуралисты, а философы-натуралисты. Настоящий натуралист любит с сумкой через плечо, с сачком в руке и лопатой за поясом бродить по лесам, по полям, проникать в самые сокровенные уголки природы и находить прекрасные ее произведения. Основа этой страсти та же, что и у охотников, — именно природа. Жду я теперь не дождусь лета! Просто раздолье. Только бы наняли дачу в Лисвянах! Там у меня уже известные места, поляны. Каких мух, шмелей, пауков я там видел, особенно на пушистых, душистых белых цветах, плоды которых — что-то вроде тмина. Но довольно об этом. Потолкуем об обыденных делах. В гимназии прекрасная гимнастика. За французским, коли не бывает кого-либо из учителей, мы делаем гимнастику, что весьма и весьма интересно. Я с Щелканом убегал на маленьких переменах. Но нас два раза поймали, и мы стали осторожнее. Ходит теперь инфлуэнца, и я был одной из первых жертв ее, благодаря чему прозевал театр и концерт. Горева раза три присылала билеты. Я два раза был на «Коварстве и любовь» и на «Мизантропе». Играли хорошо. Доктор Дзекаууэр говорит, что весной после инфлюэнцы будет холера. Что-то не верится.

С Щелканом мы довольно близки почти общим отношением к охоте. Я — натуралист, он — охотник. С Павловым отношения стали ближе благодаря нашей уединенности от других учеников, особенно его уединенности. Он ни с кем, кроме меня, не близок. У Лени катаемся на коньках. Леня мне подарил свои коньки-снегурочки. Вообще, что-то мне все дарят, и я не знаю, как относиться к этому. Евгений Петрович подарил мне прекрасную коробку для насекомых, так что у меня теперь две. При помощи мены с Петей и Колей утратил махаона и несколько других, но приобрел зеленую саранчу, черную жужелицу, большого водолюба, пловцов и др. Относительно факультета — этот вопрос теперь самый важный. Я думаю поступить на математический факультет. Специальность же не выбрал. Наверное, не химия, но либо чистая математика, либо астрономия, либо физика. Завтра и послезавтра — работы тьма! Поэтому иду спать. <…>

12 декабря

Сегодня Сергей Георгиевич выдал сочинение «Искусство и его значение», которое я писал довольно старательно, и оно мне удалось. С. Гр. похвалил его и, между прочим, язык, которым оно написано. Для меня особенно приятно последнее. Я последнее время много читал Тургенева, Гоголя, Грановского, читал не для одного интереса, но серьезно. С января месяца у нас новое расписание уроков: 1 ч. 10 мин. Большая перемена, 40 минут третьего — конец урокам. Каждый урок будет идти 50 минут вместо 55. Гимнастика — два раза в неделю. Жду с нетерпением лета и осени.

15 декабря 1889 года